Она была уже изрядно пьяна. За время, пока Олю трахали, она выпила почти две бутылки вина — сначала одну, потом заказала у бармена ещё. Её движения стали резкими, голос — громче, интонации — жёстче. Она схватила поводок и дёрнула так сильно, что Оля, всё ещё стоявшая на коленях, чуть не упала лицом в ковёр.
— Вставай, сука! — рявкнула Кира. — Бегом, мразь! Ты ещё не закончила!
Оля с трудом поднялась на ноги. Они дрожали. Между ног всё горело и пульсировало — киска была растянута до невозможности, попа саднила, горло болело от бесконечных членов. Она огляделась в поисках своего латексного платья, но оно валялось в углу. Кто-то из мужчин сорвал его с неё в порыве страсти
— Оно порвалось, Госпожа, — прошептала Оля.
— Да плевать! — Кира махнула рукой.
Она натянула её через голову. Она застегнула дрожащими пальцами. Кира дёрнула поводок.
— Пошли!
Она потащила Олю за собой. Та, спотыкаясь, бежала за ней на каблуках, которые Кира заставила её надеть обратно. Они вышли из комнаты в коридор. Красный свет слепил глаза. Из-за других дверей всё ещё доносились стоны и крики — вечеринка продолжалась. Но Кира не вела Олю к выходу. Вместо этого она свернула в другой коридор, более узкий, с рядом дверей. Толкнула одну из них. Это была душевая — общая, при клубе. Просторное помещение с кафельными стенами. Пахло гелями для душа и молочком для тела. Свет был ярким, белым, безжалостным.
Кира втолкнула Олю внутрь и захлопнула дверь.
— Ты грязная, — сказала она, и её голос эхом разнёсся по кафельным стенам. — Посмотри на себя. Вся в сперме. Вся в чужих соках. Ты — конченая шлюха. Самая грязная блядь, которую я когда-либо видела.
Оля стояла, опустив голову. Чуть в порваном плятье. Из-под неё выглядывали чулки — последнее, что осталось от наряда, подаренного Кирой. На лице засохла сперма. Волосы слиплись в сосульки. Она действительно была грязной. Она знала это.
— Ты трахалась с восемью мужиками! — Кира начала расхаживать перед ней, как тигр в клетке. — Ты принимала их во все дырки! Тебе засовывали руку в пизду, и ты кончала! Ты кончала, как последняя сука! Ты кричала на весь клуб, что ты общая дырка! И тебе это нравилось!
— Да, Госпожа, — прошептала Оля. — Мне нравилось.
— Я знаю, что нравилось! — Кира резко остановилась и ударила её по лицу. Ладонь впечаталась в щёку с громким шлепком. Оля вскрикнула, отшатнулась, прижала руку к горящей коже. — Я всё видела! Ты наслаждалась! Ты забыла, кто ты! Ты забыла, что ты — моя!
— Я ваша, Госпожа, — прошептала Оля. — Я всегда ваша.
— Нет! — Кира ударила снова, по другой щеке. Оля зажмурилась. Слёзы брызнули из глаз. — Если бы ты была моя, ты бы помнила, что твоё тело принадлежит мне! Что ты не имеешь права кончать без моего разрешения! А ты кончала! Ты кончала с каждым из них! Ты стонала и кричала «ещё»!
— Простите, Госпожа...
— Прощения просить будешь потом! — Кира схватила её за волосы — за грязные, слипшиеся от спермы пряди — и заставила запрокинуть голову. Оля смотрела на неё снизу вверх. Лицо Киры было искажено гневом и алкоголем. Глаза горели безумным огнём. — Ты знаешь, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас?
Оля не знала. Она видела это в глазах Киры. Она чувствовала это по тому, как Госпожа расставила ноги, как задрала край своего латексного боди и хотела обосать Олю.
Тетя Юля. Мама одноклассника - шлюха. Часть 3