На пятый день, в лесу у Последнего Моста, нас нагнал всадник. Только не чёрный, а белый. На белом коне, в серебристом плаще, со струящимися по спине длинными чёрными волосами. Эльфийка. Самая красивая женщина, какую я видела за всю свою жизнь. От неё будто исходил свет.
— Арвен, — тихо сказал Арагорн, и по его голосу я сразу поняла всё.
Она спрыгнула с коня, мельком поцеловала его в губы, долго и нежно, так что Пиппин присвистнул, а потом опустилась на колени рядом со мной. — Я Арвен, дочь Элронда. Отец послал меня навстречу. — Её прохладная ладонь легла мне на лоб. — Ох. Холод уже глубоко. Где рана? — Э-э... — сказала я. — Попа! — хором сказали все трое хоббитов.
Арвен подняла бровь. Потом приподняла плащ, взглянула и стала очень серьёзной. — Нельзя ждать. Назгулы идут за нами. Девятеро. Я повезу её сама. Мой конь быстрее любого из их коней.
* * *
Мы мчались по лесу так, что ветки свистели над головой. Арвен держала меня перед собой в седле, крепко прижимая к себе одной рукой, и шептала мне в ухо что-то на эльфийском, певучее и тёплое. От её шёпота холод отступал. Немного.
А за нами, сзади, шёл визг. Сначала далеко, потом всё ближе. Девять голосов. Девять чёрных коней.
Мы вылетели на равнину. Впереди блеснула река. Бруинен. Брод. За ним, говорила Арвен, начинаются земли Ривенделла, и туда назгулам хода нет.
Её конь влетел в воду, взметнув тучу брызг, и в три прыжка вынес нас на другой берег. Арвен развернула его.
На том берегу, у самой воды, остановились девять чёрных всадников. Король-Чародей выехал вперёд. В руке у него покачивался длинный чёрный моргульский хрен, новый, ещё длиннее прежнего. — Отдай нам невысоклицу, эльфийская дева, — прошипел он, и голос его был как скрежет железа по стеклу. — Отдай нам её задницу!
Арвен выпрямилась в седле. Обняла меня покрепче. И подняла свой узкий светлый меч. — Если она нужна тебе, — звонко сказала она, — приди и возьми её!
Назгулы ринулись в реку.
И тогда Арвен запела. Я не понимала слов, но в них была вода, и горы, и снег, тающий весной. И река ответила.
Сверху, из-за поворота, с грохотом налетела огромная волна. Белая пена поднялась стеной, и в этой пене мне почудились скачущие белые кони с гривами из брызг. Вода обрушилась на назгулов, закрутила их, смяла, перевернула вверх тормашками и вместе с конями, визгом и всеми их резиновыми дубинками унесла вниз по течению.
Последнее, что я видела, — чёрный моргульский хрен Короля-Чародея, подпрыгивающий на волнах, как поплавок.
А потом я снова потеряла сознание.
* * *
Очнулась я в мягкой постели. В высокой светлой комнате с распахнутыми окнами, за которыми шумел водопад и пели птицы. Пахло цветами и чем-то свежим, как утро в горах.
Рядом в кресле сидела Гендальфиня. С трубкой. С очень усталым лицом. — Ну здравствуй, Фрида Бэггинс, — сказала она. — Гендальфиня! — Я рывком села в постели и тут же охнула, схватившись за попу. — Где ты была?! Ты обещала встретить нас в Бри! — Меня задержали, — мрачно сказала она. — Это долгая история. Потом расскажу. Сначала ты. Как твоя рана?
Я осторожно потрогала себя сзади. Дырочка уже была тугой и почти не болела, могильный холод почти отступил. Когда я просунула пальчик поглубже себе в попку, то почувствовала лёгкое покалывание изнутри. Ничего особенного, просто словно Пиппин и Мэри опять пытались втиснуть свои члены в мою задницу одновременно, как в старые добрые. — Элронд извлек силу самотыка,
больше так не буду