подбородку. Горло судорожно сжималось вокруг его ствола, и я мычала, давилась и снова заглатывала, хлюпая и пуская пузыри слюны.
— Ох, блядь... — выдохнул Сэм, впервые на моей памяти выругавшись. — Госпожа... Фрида... Блядь, блядь, что ж вы делаете...
Он больше не смотрел мне в глаза. Его голова запрокинулась, пальцы запутались в моих волосах. А я сосала его по самые яйца и смотрела на него снизу вверх мокрыми, безумными глазами. Арагорн напряг язык и чуть-чуть, совсем немного, проник внутрь. Медленно провёл кончиком по внутренним стенкам, смазывая их соком изнутри, там, где засел самый страшный холод. Я застонала прямо вокруг члена Сэма, так что он вздрогнул всем телом, сама не понимая, от облегчения или от удовольствия. Сила внутри меня, сжавшаяся в испуганный комок, шевельнулась и потянулась к его языку, тёплая, золотая...
Арагорн тут же отпрянул. Сплюнул остатки травы. Тяжело выдохнул. — Хватит. Яд я задержал. Дальше нельзя.
Он и сам это почувствовал.
А Сэм в этот момент не выдержал. Он хрипло вскрикнул, вцепился мне в волосы, и его член задёргался у меня в горле. Горячая густая струя ударила прямо в глотку, потом ещё одна и ещё. Я глотала, давилась, сперма текла из уголков губ, а он всё кончал и кончал, будто копил это годами. Наверное, так оно и было. Я рассмеялась, всё ещё лёжа щекой на траве, и попыталась проглотить то, что осталось во рту. Получалось плохо: сперма стекала по подбородку, капала на траву, и я облизывала губы, а её всё не убывало.
— Сэм, — хихикнула я, утираясь тыльной стороной ладони. — А как же Золотинка? Ты что, ничего не оставил ей тогда, у Тома?
Сэм залился краской до самых корней волос и уставился куда-то в сторону. — Я, это... не стал в неё, госпожа Фрида, — пробормотал он. — Нарочно не стал. Я его для вас берёг. Ну, семя-то.
— О-о, как это мило.
Я потянулась к нему и ещё раз поцеловала его в головку члена перемазанными в сперме губами. Его член благодарно дёрнулся. Когда я наконец выпустила его изо рта, он рухнул на траву рядом со мной, красный, взмокший и совершенно ошалевший.
— Ммм, — простонала я в траву, всё ещё дрожа. — Арагорн... это было лечение или ты просто трахал меня языком в задницу? — И то и другое, — честно сказал он, вытирая губы. — Одно другому не мешает.
Я засмеялась. Тихо и слабо, но засмеялась. И Сэм, сидевший рядом, впервые за весь вечер вздохнул с облегчением, но оно было не долгим.
* * *
Через несколько часов яд снова дал о себе знать. Я отключилась на какое-то время, а мои друзья остались за мной присматривать.
Следующие дни я почти не помню.
Меня посадили на Билла, и я ехала, привалившись к его шее, закутанная в плащ Арагорна, а мир вокруг становился всё более серым, бледным, будто выцветал. Временами мне казалось, что я вижу сквозь вещи. Что деревья прозрачные, а мои друзья — лишь тени. А за ними, вдалеке, стоят пять высоких фигур и терпеливо ждут.
Хуже всего было с силой. Она молчала. Впервые с того вечера на столе у Бильбо в моей попке ничего не гудело. Только холод. И мне вдруг стало так тоскливо и пусто, будто у меня отняли что-то очень родное.
— Вот видишь, — прошептала я однажды Сэму, который шёл рядом с пони и держал меня за руку. — А ведь я думала, что хочу от неё избавиться. — Вы и хотите, госпожа, — твёрдо сказал Сэм. — Просто не
Два дальнобойщика и я