— Хорошо, — сказала я. — Теперь расскажи. Всё. Про них и про заводы. Про Марка. Про всё. Или я буду делать это всю ночь.
Она заговорила. Снова обрывками, но уже без злобы без вызова. Я слушала и держала её сосок. Чувствовала власть. И что-то ещё... Что-то, что я не хотела признавать...
— Говори. Всё. Про гараж. Про топливо. Пока они не кончили! Потом будет поздно.
Алекс вышел из неё со звуком мокрым громким. Наверное он уже близко. Я почувствовала, как её тело дёрнулось и сжалось. Пустота. Он тяжело дышал, член блестел
— Коробки! — сказала я и вдарила по заднице.
Пальцы впились в мягкую плоть, её дырочки стали податливыми под моими пальцами. В её смазке горячей скользкой. Она была мокрой. От Алекса от Гриши от себя. Я надавила на анус. Один палец вошёл. Властно. почти без сопротивления.
— Коробки!
Она не отвечала. Дышала рвано, я вытащила палец плюнула и надавила двумя пальцами. Она выпучила глаза, рот открылся, но даже завизжать не успела от неожиданности. От того, что я была внутри неё. Я держала её и чувствовала, как она сжимается как пытается вытолкнуть, но я не давала. Алекс подошёл сзади плюнул ей на киску прямо на раскрытые губки. Я видела, как слюна стекает. Как она блестит, её тело вздрагивает когда он приставил член и входит в ее пизденку. Он делает это медленно но глубоко. Я чувствовала его член через тонкую стеночку пальцами. Казалось, что её насадили по самое горло. Я держала двумя пальцами как крюком. В заднице. И чувствовала каждый толчок каждое движение. Это было красивое зрелище! Я признала. Аппетитная сучка. Особенно когда не выёбывается. А когда её выёбывают.
Я вцепилась другой рукой в её ягодицу. Сжала очень сильно так что следы пальцев отчетливо красовались.
— Да! Я знала, что ты меня ждёшь! — выкрикнула она.
Я замерла. Пальцы внутри неё, ствол Алекса чуть ниже. Она говорила зло сквозь слёзы. Но говорила.
— Да! Я тогда заставила его меня везти к Марку! Я знала, что ты ждёшь! Я видела! Мне было плевать! Плевать!
Я надавила пальцами, двинула их глубже глубже. Она вскрикнула, а Алекс двигался не останавливаясь.
— Коробки там подменили?! — спросила я.
Она дёрнулась. Попыталась сжать ноги. Не смогла. Мои пальцы держали.
— Да! Ваши скинули! А обратно положили всякий хлам! Потом сказала — не в курсе! Клещу сказала, что это твой Алекс водить не умеет! Или Анна накосячила! идиоты!
— Ты сказала Клещу, что это Алекс? — спросила я. — И Анна?
Она молчала. Я схватила её за волосы. Подняла голову.
— Отвечай.
— Да, — прошептала она. — Сказала. Пусть думает. Пусть все думают. Я тогда очень устала. Я хотела уехать поскорее. Я хотела...
Я слушала и смотрела, рука всё ещё лежала на её заднице, пальцы в анусе. Я чувствовала, как Алекс двигается. Медленно. Глубоко. Его член входил и выходил из неё, я потрахивала её пальцами в попу и она вздрагивала каждый раз. Я смотрела как он двигается, на его зад. Голый напряжённый его мышцы сжимаются, когда он входит и расслабляются, когда выходит. Механически и прекрасно. Туда-сюда. На всю длину. Его яйца шлёпали по её киске. Мокро. Громко. Ритмично.
Он был красив. Наверное, только сейчас я это заметила. Не лицом. Не телом. Движением. Тем, как он это делал, без злобы, без спешки, как идеальный механизм. Просто делал. Как работу. Как что-то, что нужно довести до конца. Я смотрела на его спину, напряженные лопатки, испарина на позвоночнике. Он дышит ровно глубоко. Он не стонал. Не
Субботний выходной