В мире, где чувства превращены в коммерческую аренду, а ценность человека измеряется его платежеспособностью, всё подчинено жестким тарифам. У двадцатипятилетнего Марка есть лишь двадцать восемь тысяч УЕ — результат трех лет тяжелого заводского труда. Этого едва хватает на нижнюю грань рыночного каталога, где за любую ошибку приходится платить невозвратным сбором.
Отчаянный выбор приводит его к анкете из категории «Уцененных» — женщине с ребенком, которую система списала в неликвид. Но там, где правила рынка видят лишь финансовое обременение и «пониженный спрос», двое потерянных людей находят то, что не продается ни в одном Премиум-сегменте: настоящую нежность, готовность защищать свой очаг и право оставаться людьми вопреки холодному расчету Корпорации.
Сколько стоит избавиться от давящего одиночества? В обществе будущего ответ прост — от пятнадцати до пятидесяти тысяч кредитов в месяц. Но что делать тому, чьих сбережений едва хватает на краткий сеанс знакомства, а любой промах грозит окончательным банкротством?
«Жена по скидке» — история о Марке и Елене, встретившихся на самой нижней ступени социальной системы. Это психологическая драма о преодолении жестких рамок, борьбе с циничной бюрократической машиной и рождении настоящей семьи там, где система видела только дисконтный товар.
Глава 0.
Квартира на шестнадцатом этаже досталась Марку от родителей вместе с запахом старой бумаги, пожелтевшими обоями в коридоре и постоянным чувством тишины, от которого к вечеру закладывало уши.
Это было его единственное собственное имущество в мире, где всё — от сидений в метро до чистой фильтрованной воды — давно сдавалось в аренду. Но за право владеть этими четырьмя стенами система требовала жестокую плату. Ежемесячный коммунальный сбор за содержание жилого блока, вентиляционную наценку и муниципальный инфраструктурный налог выгребал из его заводской зарплаты почти половину.
Остаток растворялся в синтетических брикетах из автомата и проездных купонах.
Чтобы отложить хоть один кредит, Марк брал подработки. Он жил в диком, изматывающем ритме: подъем в пять тридцать, четырнадцать часов на кабельной сборке в цеху, возвращение в пустую квартиру, быстро заваренный сухой концентрат и глухой, беспокойный сон под мерный стук настенных часов.
В этом замкнутом круге не было места для ухаживаний. У него физически не оставалось времени, чтобы гулять по скверам, ходить в кафе, улыбаться, ошибаться и искать «своего» человека. А когда ты выжат до капли, твои шансы на так называемом «свободном рынке отношений» равны нулю.
Три недели назад Марк попытался вырваться из этого капкана.
Это случился в его единственный за два месяца выходной. Он наскреб немного денег, надел свою лучшую, аккуратно выглаженную куртку и пошел в небольшой сквер у центральной эстакады — одно из немногих мест, где еще гуляли люди.
Там он увидел ее. Молодую девушку с ярким макияжем, в стильном пальто, сидевшую на скамейке с терминалом. Марк собирался с духом почти полчаса, чувствуя, как бешено колотится сердце. А потом подошел. Неловко, запинаясь от долгого молчания, попробовал заговорить — просто спросил, не против ли она выпить чашку чая в соседнем автомате.
Девушка даже не подняла глаз от своего экрана. Она медленно окинула его взглядом — от старых, потертых ботинок до застегнутого до горла воротника — и издала сухой, короткий смешок.
— Чай из автомата? — с ледяным цинизмом протянула она. — Парень, ты себя в зеркале видел? Чтобы подходить ко мне, у тебя в кошельке должен быть хотя бы золотой чип Агентства. Не позорься, иди зарабатывай дальше.
Каждое слово прозвучало как хлесткий удара по лицу. Несколько прохожих рядом тихо ухмыльнулись.
Марк не помнил, как дошел до дома. В тот вечер он впервые остро, до физической боли почувствовал, насколько он нищ и сломан в глазах этого мира.
Любовник.