Система приучила женщин видеть в мужчине только цифру на счете, а мужчин — искать только глянцевую картинку. Для простого рабочего с завода, у которого за душой не было ничего, кроме усталости и старой квартиры, двери в этот мир были наглухо заколочены.
В тот вечер в квартире было особенно холодно.
Марк сидел на кухне за узким столом. Перед ним лежал его личный терминал. На счету, собираемом по крупицам за три года отказа от всего — от свежих фруктов, от нормальной одежды, от поездок на городские окраины — горела цифра: 28 000 УЕ.
Эти деньги были его страховой подушкой. Его залогом на случай болезни или травмы на заводе.
Он смотрел на эту цифру, а из старого Hitachi, стоявшего на полке, тихо пробивался шуршащий фон «Радио Мир». Из динамика лилась мягкая, грустная мелодия.
— Три года... — тихо пробормотал Марк в пустую комнату. — Три года жизни за двадцать восемь тысяч. И ради чего? Чтобы умирать от этой тишины каждый вечер?
Он посмотрел на свои руки. На въевшуюся в кожу заводскую копоть. Если он оставит все как есть, пройдут еще три года. Появится тридцать пять тысяч. А потом — сорок. Но в этой квартире по-прежнему будет пахнуть только пылью и одиночеством, а сам он превратится в сухой, мертвый механизм.
Вдруг внутри него возникло странное, почти отчаянное упрямство.
Он поднялся со стула, подошел к окну и посмотрел на сияющие вдали неоновые огни филиала «Контракт Паритет».
— Пусть это риск, — шепнул Марк, сжимая кулаки. — Пусть они сожрут эти деньги. Но я хотя бы попытаюсь.
Он перевел все двадцать восемь тысяч в активный статус, накинул куртку, запер замок и шагнул в сырой вечерний туман — навстречу в кабине № 7 и своей новой судьбе.
Глава 1
Матовое стекло кабины погрузило внешне шумный холл Агентства в глухую, ватную тишину. Здесь пахло свежей пластмассой, антисептиком и тем специфическим холодным озоном, который выдувают климатические установки высокого класса.
Экран перед ним вспыхнул ровным, лазурным светом, на мгновение высветив отражение: усталые глаза, слегка взъерошенные волосы, застегнутая до самого горла куртка.
— Приветствуем в системе «Контракт Паритет», — бархатный, искусственно выглаженный женский голос пролился из скрытых динамиков. — Ваш комфорт — наша гарантия. Пожалуйста, подтвердите текущий уровень платёжеспособности для формирования индивидуального каталога.
Он приложил ладонь к сканеру. Запястье обжег короткий холодок сенсора.
В углу дисплея замигали цифры.
28 000 УЕ.
Цифры казались слишком маленькими для этого сияющего, стерильного пространства. За каждым из этих кредитов стояли три года ночных смен, синтетическая еда по скидочным купонам и отказ от любых мелких радостей. Зато теперь у него был шанс. Шанс перестать возвращаться в пустую квартиру, где единственным собеседником оставался фоновый гул холодильника.
— Анализ баланса завершен, — безмятежно пропел голос. — Ознакомьтесь с доступными предложениями.
Первыми на экране, повинуясь заводским настройкам системы, вспыхнули профили Премиум-сегмента.
Глянец буквально ослеплял. С цифровых карточек смотрели идеальные девушки. Возраст — 18–22 года. Идеальная симметрия лиц, безупречная кожа без единого изъяна, фарфоровые плечи, сияющие глаза. Никаких био-апгрейдов, чистота генома, подтвержденная сертификатами первой категории. Пометка над каждым снимком горит золотом: «Гарантия девственности. Полная социальная изоляция до заключения контракта».
Цена под каждой карточкой аккуратно выведена крупным шрифтом: 50 000 УЕ / мес.
Он невольно сжал пальцы в кулаки. Эти девушки существовали в совершенно иной реальности. Они были не просто недосягаемы — само их присутствие на экране казалось издевкой, напоминанием о том, где именно в этой пищевой цепочке находится парень с двадцатью восемью тысячами в кошельке.
Он провел пальцем по сенсору, сбрасывая золотые карточки.
Eden das zaine! (Эпизод 2, 3)