верно, я хотел этого, с того момента, как действие яда начало отступать. Мои пальцы проникли в ее лоно, оно было горячо и гостеприимно.
Я опрокинул женщину на спину, широко развел ноги, и освободив фаллос от одежд, вошел в нее без особой подготовки, и стал двигаться в ней ритмично, словно поршень насоса.
Сдвинув бретельку платья, я освободил ее крупную грудь: сосок у нее был крупный, почти черный. Я тут же впился в него полупоцелуем-полуукусом.
Я был тверд. Быть может, природа не снабдила меня огромным инструментом, но по отзывам любовниц даже по местным меркам, мой пенис был больше среднего. Однако же, в знахарке я двигался, едва ощущая тесноту.
И подняв глаза, я увидел тот взгляд. Я наткнулся, как однажды в тумане мы наткнулись на британские штыки – тогда мне чудо удалось остаться живым. Нет, во взгляде не было ничего угрожающего. Но не было и страсти, вожделения. Она смотрела на меня изучающим взглядом, так, как энтомолог смотрит на букашку забавную, но давным-давно изученную.
Я смог закончить: навалился на нее, проложив меж моим и ее телом ладонь. Двигаться в ее теле стало чуть теснее, и я излился в нее, войдя до упора. Меня не заботили возможные последствия: она была знахаркой, и знала что с этим делать.
Затем я засобирался, она же продолжала лежать с развратно раскинутыми ногами.
Я чувствовал себя словно школяр, потерпевший фиаско. И верно бы я больше никогда бы не пересек реку больше, но когда бы я уже направлялся к выходу, она спросила:
Плодовитый кавказец