самоходных баркасов, которые бы стоило блиндировать котельным железом, поставить вооружение, тем самым, превратив в речные мониторы.
Это должно было защитить речную границу, а также транспортировку ценных ресурсов, если обнаружатся выше по течению.
План этот, как оказалось, имел два существенных недостатка. А именно, стоящих ресурсов вверх по течению многочисленным экспедициям доселе обнаружить не удалось. Наш же вероятный противник категорически не собирался на нас нападать, пребывая в состоянии еще более расслабленном, нежели мы.
Как бы то ни было, в назначенный час я был на перроне. Поезд, как было заведено в этих краях, опоздал на час, пассажиры были счастливы покинуть душные вагоны, выйти на перрон.
Я ожидал малышку Ирен, возможно – подростка. Но с вагонной площадки сошла юная девушка - высокая и стройная до сухощавости. Ошибиться было невозможно: в отличие от остальных пассажиров она отличалась бледностью кожи. Впрочем, морское путешествие явило румянец на ее щечках. Она также узнала меня – на перроне я был единственным встречающим европейцем в форме.
Она подошла ко мне, в руке у нее был небольшой фанерный чемоданчик.
— Дядя Курт? – на всякий случай уточнила она.
Я кивнул:
— Здравствуй, Ирен!
— Дядя, ты шикарен... Такой загоревший. И я не думала, что ты такой высокий.
На самом деле я не очень высокий, но имя мое многих вводило в заблуждение.
Ответно я осмотрел племянницу: ситцевое платьице мягко очерчивало ее стройную, худощавую фигурку. Длинные ножки, тонкая талия, грудь почти еще подростковая. Как раз тот случай, когда девушка надевает лиф ради приличия или самоутверждения, а не из необходимости.
И тогда на вокзале я в первый раз задумался: а была ли она с уже с парнем? С мужчиной?..
Я подхватил ее легкий чемоданчик.
Мой “Рилей” стоял на площади. Чемодан лег в коляску, а Ирен заняла место на мотоцикле за мной. Ее руки сомкнулись у меня на талии, ее маленькая грудь прижалась к моей спине.
И я скажу, что при этом я испытывал чувства далекие от родственных.
—
Швы с разрезов на ноге мне снимал уже доктор Карл.
— Верно, я должен попросить прощения за свое состояние в момент вашей немощи, - задумчиво проговорил он, вытягивая очередную нитку из моей плоти.
— Пустое, - соврал я из вежливости.– Военный должен рассчитывать на себя, и не на кого больше. Но чувствовал я себя паскудно, думал, что помру...
— Вообще, яд мышиной кобры не опасен. Но возможна аллергическая реакция, вроде отека Квинке. Я слышал о двух случаях, которые окончились летально...
— Хотите сказать, она спасла мне жизнь?..
— Предположу, что все было не столь критично. В летальных случаях отек развивался стремительнее. Но я полагаю, вам стоило бы ее поблагодарить.
И тут я вспыхнул от стыда: я в самом деле забыл о благодарности. Лечение и, возможно, спасение жизни я воспринял как нечто само собой разумеющееся. Можно было сослаться, на то, что у меня не было денег, а подарить я мог разве что мое мачете.
Но я даже не кивнул ей в знак благодарности.
— Чем я могу ей отблагодарить?.. – спросил я. – Деньгами?.. Во сколько здесь обходится визит к... знахарке?..
— Обычная цена за визит зависит от хворобы. Это от дюжины яиц до курицы. Ваш случай немного сложней, так что это может быть утка. Но если есть возможность, прокатитесь в Пунта-Викторию, купите ей отрез на платье. Сойдет ситец, но выберите ткань поярче, поцветастей. Поверьте, вы ее очень этим расположите...
Я был несколько уязвлен, что моя жизнь оценена лишь в кусок ткани.
Что касается цены на услуги доктора Карла, то ее я понял сразу.
—
Ирен получила комнату в блокгаузе, соседнюю с моей. И все было в
Провожатый