отвесил поклон в ответ, и принялся подниматься к деревне. В прошлый раз меня здесь несли, и я тогда даже не заметил, насколько склон крутой и высокий.
Дом знахарки находился на краю деревни, почти над обрывом.
Я предполагал, что могу не застать ее на месте, рассчитывая что смогу оставить плату за лечение на пороге, присовокупив записку с благодарностью, которую написал заранее еще в своем кабинете. Наверное, я бы принял такое с облегчением. Но знахарка была на месте, она встретила меня у калитки в свой двор.
— Мне сказали, что ты прибудешь, эль капитайо, - сказала она вместо приветствия.
Тогда я отнес это насчет доктора Карла, который несомненно рассказал ей про мое обязательство благодарности.
— Нога не тревожит?.. – спросила она скорее из вежливости.
— Все хорошо, спасибо. Вы, верно, спасли мою жизнь, а я даже не поблагодарил тогда. Вот, возьмите...
Я протянул подарок, который она приняла с легким поклоном.
— Не желаете ли выпить мате с дороги?
Все имело шанс закончится тут же, но я почему-то кивнул.
— С удовольствием, - соврал я.
Я терпеть не мог матэ, особенно без сахара, как его предпочитали потреблять здесь.
Мы прошли в дом. Хозяйка разожгла огонь, когда вода закипела, залила кипяток по калебасам и подала мне мою с медной бомбильей.
Я попробовал напиток – тот был горек, но все же не настолько, как мое лекарство.
Меж тем, знахарка развернула пакет. Извлекла ткань, полюбовалась ей. Потом достала чулки.
— А это что, эль капитайо?
— Чулки, - удивился я. – Разве не ясно?
— Зачем они мне?.. Что с ними делать?..
И тут я понял: с тем же успехом я мог бы подарить знахарке туфли на высоком каблуке. Ни чулки, ни туфли женщины тут не носили.
— Это для ваших ножек, - ответил я. – Это красиво. Вашему мужчине это понравится.
Она смотрела на меня в интересом, но и с непониманием.
— Позвольте мне вам показать. Сядьте, поднимите ногу.
Знахарка выполнила мою просьбу. Я извлек из пакета чулок и начал облегать предложенную ногу в шелк: раскатывать валик ткани по упругой загорелой коже. От пальчиков к пятке, по икре. Когда я дошел до коленки, я поднял взгляд на ее лицо. Она смотрела на меня, и улыбка играла на ее губах. Далее шелк облек бедро, словно поработил плоть.
Я бы хотел продолжать вести пальцами по ее телу, однако же чулок закончился. Мои пальцы остановились, задумчиво поправляя эластичный край чулка.
Снова обмен взглядами: в ее глазах был вопрос и ожидание.
С сожалением я отнял свои руки от ее тела и достал второй чулок.
— Попробуете сами или мне повторить?..
Вместо ответа женщина протянула мне вторую ножку.
И я повторил путешествие: от носка к пятке, икра, колено. Пальцы путешествуют по ее коже, касаясь мелких волосков. Вот упругость бедра – и снова заканчивается чулок. Но лишившись предлога шелковой ткани, мои пальцы отправились выше. Отвлекая ее, мои губы приблизились к ее губам, мы поцеловались, сначала почти невинно. Она целовалась с открытыми глазами.
Тогда у меня и в мыслях не было, что какая-то женщина мне может не отдаться. Но не был я и насильником. И я действовал, как мои предки – гунны: был напористым, но в своем напоре обтекал сопротивление, когда меня не пускали в одно место, проникал в другое.
Меж тем, она не противилась. Мои пальцы смяли ткань платья, которое совсем уместно имело разрезы, поднялись выше. Знахарка не знала белья, внизу волосы тоже были кучерявыми. Я нашел ее вход, провел пальцем между половых губок, коснулся клитора.
Игра (начало)