Её киска была мокрой, раскрытой, блестящей от их общих соков.
— Теперь поблагодари её за удовольствие.
Айгуль смотрела на неё, и внутри что-то сопротивлялось. Лизать её теперь, после всего, когда там не только соки Ларисы, но и её собственные, смешанные, тёплые, чужие и свои одновременно, от этой мысли её замутило. Она стояла, не двигаясь, чувствуя необычное унижение.
Но Лариса смотрела на неё, спокойно, терпеливо, уверенно. И Айгуль поняла: это не просьба. Это проверка. И если она сейчас откажется, всё, что было, рассыплется, и она снова останется ни с чем.
Она опустилась на колени, придвинулась к раздвинутым ногам Ларисы и прижалась губами к её киске. Вкус был другой, гуще, солонее, с примесью её собственных соков, и Айгуль едва не отшатнулась. Но она пересилила себя. Закрыла глаза, провела языком по складкам, собирая всё, что там было, глотая, не думая, просто делая то, что должна.
Лариса тихо застонала, откинув голову, и положила руку ей на затылок.
— Умница, — прошептала она. — Вот теперь ты всё поняла.
Айгуль лизала, и отвращение медленно отступало, сменяясь чем-то другим, покорностью, теплом, странным удовлетворением от того, что она делает то, что нужно, что она на своём месте, что её место, здесь, у ног Ларисы, между её раздвинутых бёдер. И когда Лариса снова начала двигать бёдрами ей навстречу, Айгуль уже не думала о том, чьи соки она слизывает. Она просто лизала, стараясь доставить удовольствие, и чувствовала, как внутри неё что-то окончательно встаёт на место.
Лариса кончила снова, быстро, резко, сжав бёдрами её голову, и Айгуль не отстранилась, пока та сама не откинулась назад, тяжело дыша.
— Хорошо, — выдохнула Лариса. — Очень хорошо.
Айгуль отстранилась, села на пятки, вытерла губы тыльной стороной ладони. Во рту всё ещё был их общий вкус, и она больше не пыталась от него избавиться.
Лариса спустилась со стола, натянула трусы и брюки, застегнула молнию. Подошла к Айгуль, наклонилась, взяла её за подбородок, заставила поднять голову.
— Завтра в восемь, — сказала она, глядя ей в глаза. — И не опаздывай.
Айгуль кивнула. Лариса отпустила её, обошла стол, села в кресло и снова взялась за бумаги, как будто ничего не произошло.
Айгуль поднялась с пола, не глядя на Ларису. Ноги дрожали, колени горели от кафеля, но она заставила себя стоять ровно. Кажется этот день навсегда отпечатается у нее в голове.
Весёлый день