шире, с пониманием, от которого у Айгуль запылали щёки.
— Вот оно что, — проговорила Лариса. — Моя хорошая, а я-то думала, ты у нас просто сложная клиентка.
Она встала, обошла стол и села на его край, прямо напротив Айгуль, скрестив руки на груди.
— Послушай меня внимательно, — сказала она. — Я никогда и никак не буду ущемлять тебя по работе. Независимо от того, что между нами есть или будет. Это первое.
Айгуль кивнула, не поднимая глаз.
— И второе, — Лариса наклонилась чуть вперёд, и голос её стал тише, интимнее. — Я твоя начальница. Я не могу делать никаких первых шагов. Понимаешь?
Айгуль снова кивнула.
— Но, — Лариса выдержала паузу, — если тебе захочется отлизать мне, — она произнесла это просто, будто говорила о графике тренировок, — ты просто скажи. Договорились?
Айгуль вскинула голову. Внутри всё взорвалось возмущением, как она может так говорить, как будто это что-то само собой разумеющееся, как будто Айгуль только и мечтает, чтобы встать перед ней на колени. Она хотела ответить что-то резкое, но вместо этого перед глазами снова вспыхнула та самая картинка, киска Ларисы, светлая, влажная, — и все слова застряли в горле.
— Я.. — выдавила Айгуль. — даже не думала об этом.
— Да-да, конечно, — мягко перебила Лариса. — Я просто так сказала, на всякий случай.
Айгуль встала, не чувствуя ног, вышла из кабинета, прошла через зал, не видя никого. Весь день она провела как в тумане, улыбалась клиенткам, поправляла технику, считала повторы, а сама снова и снова возвращалась мыслями к этим словам: «если тебе захочется отлизать мне, просто скажи».
Вечером, дома, она закрыла дверь на щеколду, скинула кроссовки, стянула леггинсы и легла на кровать, не зажигая свет. Рука сама нашла путь вниз. В этот раз она не сопротивлялась. Она закрыла глаза и представила, как опускается на колени перед Ларисой, как та сидит на краю своего стола, раздвинув ноги, как Айгуль наклоняется и касается языком её киски, и в этот раз картинка не пугала.
Она кончила быстро, почти грубо, вцепившись пальцами в одеяло, и долго лежала, глядя в потолок, чувствуя, как по телу разливается тепло. Впервые за эти дни ей не было стыдно. Впервые она не отдёргивала руку, не шептала «нет». Она просто лежала и позволяла себе помнить вкус, которого ещё не пробовала, но уже знала наизусть.
Утром она пришла на работу за полчаса до первой группы, и в раздевалке столкнулась с Татьяной. Та очень обрадовалась, когда увидела девушку:
— Спасибо, что заступилась за меня, — сказала Татьяна, и в голосе её дрогнуло что-то тёплое. — Лариска уже почти меня выгнала, но потом передумала. Говорят это ты за меня заступилась.
Айгуль смущённо повела плечом, но взгляд сам скользнул по собеседнице. Татьяна так и стояла полуголая, только в трусах и лифчике, переодеваясь перед сменой. Худенькая, с аккуратной грудью второго размера, гладкой кожей и острыми ключицами.
— Я не так, чтобы сильно могу тебя чем-то отблагодарить... Но если захочешь, могу отлизать у тебя, — просто сказала Татьяна, глядя ей прямо в глаза. — В благодарность. Если, конечно, захочешь.
Айгуль смотрела на Татьяну и не сразу поняла, что та сказала. Слова дошли с запозданием, как будто пробивались сквозь вату: «могу отлизать у тебя». Просто так, между делом, будто предлагала чай или помочь с сумкой. Татьяна стояла перед ней в одном белье и смотрела прямо, без тени смущения, с той самой открытой улыбкой, от которой у Айгуль внутри всё сжалось в тугой узел.
Вероятность происходящего равна нулю