отозвалась, глухим, низким стоном, от которого у Айгуль между ног стало горячо и мокро.
— Не так быстро, — сказала Лариса, чуть отстраняясь. — Медленнее. Нежнее. Ты не пол подлизываешь.
Айгуль замедлилась, стала лизать мягче, шире, обводя языком набухшие складки, возвращаясь к клитору, посасывая его осторожно, и Лариса снова застонала, уже громче. Её бёдра двигались в такт, и Айгуль чувствовала, как соки Ларисы текут по подбородку, как пахнет её возбуждение, как дрожат её ноги.
Прошло несколько минут. Айгуль уже не думала, просто лизала, растворяясь в этом вкусе, в этих звуках, в этой власти, которую Лариса имела над ней. Она чувствовала, что Лариса близко, что её дыхание стало рваным, что пальцы на затылке сжались сильнее, и ускорилась, забыв про наставления.
И тогда Лариса вдруг отстранилась. Взяла Айгуль за подбородок, заставила поднять голову. Айгуль смотрела на неё снизу вверх, губы мокрые, подбородок блестит, глаза пьяные.
— Так себе получается, — сказала Лариса спокойно, глядя ей в глаза. — Но мне всё равно хорошо. — Она провела большим пальцем по нижней губе Айгуль, размазывая влагу. — Самое главное, что теперь ты знаешь своё место.
Айгуль не нашла в себе сил ответить. Она только кивнула, чувствуя, как внутри что-то оседает, встаёт на место, как будто всё это время она ходила с вывихнутой душой, а теперь её вправили.
— Раздевайся, — сказала Лариса, отступая на шаг. — Полностью.
Айгуль поднялась с колен, стянула майку, расстегнула лифчик, спустила леггинсы вместе с трусами. Одежда упала на пол, и она осталась стоять перед Ларисой, голая, смуглая, с торчащими сосками и мокрыми бёдрами. Лариса тоже сняла брюки и трусы, скинула туфли, осталась в расстёгнутой белой рубашке, под которой не было ничего.
— Ложись, — указала она на пол.
Айгуль легла на спину, чувствуя холодный кафель лопатками. Лариса опустилась рядом, закинула одну ногу ей на бедро, придвинулась ближе, и их киски соприкоснулись. Айгуль вздрогнула от этого прикосновения, горячего, влажного, скользкого. Лариса прижалась сильнее, и они начали двигаться вместе, медленно сначала, потом быстрее, втираясь друг в друга, смешивая соки.
Айгуль застонала в голос. Это было не похоже ни на что, что она чувствовала раньше, ни на собственные пальцы, ни на язык, который только что пробовал Ларису. Их клиторы тёрлись друг о друга, скользили, и каждая точка соприкосновения отзывалась волной жара по всему телу. Лариса двигалась уверенно, задавая ритм, и Айгуль подстраивалась под неё, вскидывая бёдра, цепляясь пальцами за холодный пол.
— Вот так, — выдохнула Лариса, наклоняясь вперёд, опираясь рукой рядом с головой Айгуль. — Вот так, моя хорошая..
Её волосы рассыпались, лицо раскраснелось, и впервые Айгуль видела её такой, не холодной начальницей, а женщиной, которая тоже горит, тоже дрожит, тоже стонет. От этого возбуждение накрыло с новой силой, и Айгуль задвигалась отчаянно, быстро, сбиваясь с ритма, но уже не в силах остановиться.
Оргазм накатил резко, как удар. Айгуль выгнулась дугой, закричала, вцепившись в пол, и её тело забилось в конвульсиях. Лариса кончила одновременно с ней, Айгуль почувствовала, как её бёдра сжались, как она вздрогнула всем телом, как из горла вырвался низкий, протяжный стон. Они двигались ещё несколько секунд, замедляясь, дрожа, прижимаясь друг к другу, пока последние волны не схлынули.
Лариса отстранилась первой. Поднялась на ноги, поправила рубашку, посмотрела на Айгуль сверху вниз. Та лежала на полу, раскинув ноги, мокрая, опустошённая, с блестящими от слёз глазами.
— Встань, — сказала Лариса.
Айгуль с трудом поднялась. Ноги не держали, голова кружилась, но она встала, глядя на Ларису, ожидая, что будет дальше.
Лариса подошла к столу, села на край, раздвинула ноги.
Сумбур в голове