Весь день Айгуль ловила себя на том, что смотрит на дверь кабинета Ларисы. Зеркальная поверхность отражала зал, тренажёры, клиенток, её саму, растрёпанную, с влажным от пота лицом, с пальцами, которые дрожали, когда она поправляла кому-то спину. Слова Ларисы крутились в голове, как заевшая пластинка: «если тебе захочется отлизать мне, просто скажи». Она отгоняла их, встряхивала головой, улыбалась клиенткам, считала повторы, но внутри всё сжималось и разжималось, как кулак.
К вечеру, когда зал опустел и остались только редкие посетители у кардиозоны, Айгуль поняла, что больше не может. Ноги сами понесли её через зал, мимо ресепшена, где администраторша проводила её внимательным взглядом, мимо зеркал, в которых она увидела своё лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами, с плотно сжатыми губами. Она остановилась перед дверью кабинета и прижала ладонь к холодной поверхности. Сердце колотилось где-то в горле.
Она постучала.
— Войдите, — раздался спокойный голос.
Айгуль толкнула дверь и вошла. Лариса сидела за столом, перебирала бумаги, не поднимая головы. Белый костюм сидел на ней безупречно, светлые волосы убраны назад, лицо холодное, сосредоточенное. Она не посмотрела на Айгуль, просто ждала.
— Я.. — голос Айгуль сорвался. Она сглотнула, сжала кулаки, впилась ногтями в ладони. — Я хочу.
Лариса медленно подняла голову. Взгляд у неё был спокойный, почти скучающий, но в уголках губ дрогнула та самая тонкая улыбка, как лезвие.
— Что ты хочешь? — спросила она ровно.
Айгуль стояла посреди кабинета, чувствуя, как горят щёки, как пот стекает по спине, как дрожат колени. Она знала, что если сейчас не скажет, то не скажет никогда. И от этого было ещё страшнее.
— Я хочу.. отлизать вам, — выговорила она, и каждое слово далось ей с трудом, будто она выталкивала их из себя по одному. — Вы сказали.. если захочется.. просто сказать.
Лариса откинулась на спинку кресла и посмотрела на неё долгим, изучающим взглядом. Ни удивления, ни насмешки, только спокойное удовлетворение, как у человека, который знал, чем всё закончится.
— Ну наконец-то, — сказала она тихо. — Я уж думала, ты так и будешь ходить вокруг да около.
Она встала, обошла стол и остановилась перед Айгуль. Та была выше, но сейчас казалась себе маленькой, сжавшейся, готовой провалиться сквозь пол. Лариса смотрела на неё снизу вверх, и от этого взгляда у Айгуль подгибались ноги.
— На колени, — сказала Лариса просто, без приказа, без жёсткости, но так, что ослушаться было невозможно.
Айгуль опустилась на колени прямо на пол кабинета. Холодный кафель обжёг кожу сквозь тонкие леггинсы. Лариса шагнула ближе, расстегнула молнию на белых брюках, спустила их вместе с трусами до середины бёдер. Айгуль подняла глаза и увидела её киску, светлую, влажную, с набухшими розовыми складками, блестящую от соков. Запах ударил в ноздри, тёплый, терпкий, женский, и у Айгуль закружилась голова.
— Ну, — Лариса положила ладонь ей на затылок, не надавливая, просто держа. — Я жду.
Айгуль подалась вперёд, коснулась губами влажных складок и замерла. Вкус был незнакомый, солоноватый, терпкий, и от него внутри всё перевернулось. Она провела языком снизу вверх, неуверенно, робко, и Лариса чуть слышно вздохнула.
— Шире, — подсказала она тихо. — Язык расслабь, не напрягай. Вот так.. теперь круговыми движениями.. да, здесь.
Айгуль старалась. Она лизала, прислушиваясь к дыханию Ларисы, к тому, как та чуть подавалась бёдрами вперёд, как пальцы на затылке сжимались и разжимались. Клитор нашёлся быстро, твёрдая горошина под языком, и Лариса тихо застонала, когда Айгуль коснулась её. Айгуль задвигала языком быстрее, стараясь повторять то, что сама любила, когда трогала себя, и Лариса
Подлость