В нашем доме на четвертом этаже жила тётя Аня. Ей было уже за пятьдесят..Она была худая и плоская. Мы часто дрочили на неё, когда она вывешивала на балконе свои постиранные длинные панталоны телесного цвета.
Представляя эти панталоны на её худой и маленькой жопе. Оказывается итоги с мужем давно мечтали подрочить нам члены.
Тётя Аня жила над нами уже лет пятнадцать. Худая, почти мальчишеская фигура, узкие бёдра, плоская грудь, которую она никогда особо не прятала. Летом в тонких халатах или просто в майке было видно, как соски слегка торчат.
А те самые длинные телесные панталоны... она вешала их почти каждый день. Тяжёлые, чуть влажные ещё, они колыхались на ветру, и нам, парням с третьего, казалось, что мы видим прямо её худую маленькую жопу в них.
Мы стояли у окна, дрочили, глядя, как ткань обтягивает воображаемые ягодицы, как между ног собирается складка. Иногда она выходила на балкон проверить, всё ли высохло, наклонялась, и тогда сквозь ткань халата проступали очертания — узкие, почти девичьи.
А потом оказалось, что она и дядя Гена давно за нами следят. Однажды вечером, когда мы снова стояли у окна, дверь на лестничной клетке тихо открылась. Аня стояла в том же халате, расстёгнутом почти до пупка. Голос у неё был спокойный, чуть хрипловатый:
— Хватит уже издали. Заходите. Гена тоже хочет посмотреть, как вы на меня дрочите. И... помочь.
В квартире пахло стиральным порошком и чем-то сладковатым. На диване сидел дядя Гена — лысый, полный, в домашнем халате, уже с сильным стояком. Аня медленно сняла халат.
Под ним — только те самые длинные панталоны телесного цвета, чуть влажные ещё от недавней стирки. Они обтягивали её худые бёдра, маленькую плоскую жопу, и между ног ткань была слегка темнее.
Она встала перед нами, раздвинула ноги чуть шире и тихо сказала:
— Ну. Показывайте. Как вы обычно это делаете, когда смотрите на моё бельё.
Гена уже гладил себя через халат, глядя на нас жадно.
— И не стесняйтесь, — добавила Аня. — Мы тоже давно хотели... потрогать ваши члены. По очереди. Или сразу.
Она медленно провела ладонью по своему животу вниз, к резинке панталон, и чуть приспустила их спереди, показывая редкие светлые волоски.
— Кто первый?
Мы стояли и смотрели на старую женщину и не верили, что они с мужем сейчас будут дрочить наши хуи и мы будем заливать эту старую семейную пару своей спермой, как старых опущенных блядей
Мы стояли и смотрели на неё — худую, уже немолодую, в этих самых телесных панталонах, которые ещё пахли порошком.
Дядя Гена сидел на диване, уже полностью вытащил свой толстый, короткий член и медленно водил по нему ладонью, глядя на нас жадными маленькими глазами.
Аня сделала шаг ближе. Голос у неё был спокойный, почти хозяйский:
— Ну чего застыли. Доставайте. Я хочу видеть, как вы на меня дрочили все эти годы.
Мы послушно расстегнули штаны. Члены уже стояли камнем. Аня присела на корточки прямо перед нами, и Гена сдвинулся ближе, чтобы тоже видеть.
Она сначала просто смотрела — на наши хуи, на то, как они дёргаются. Потом протянула обе руки и обхватила сразу двух из нас.
Её пальцы были сухие, чуть шершавые, но уверенные. Она начала медленно водить вверх-вниз, рассматривая головки, размазывая уже выступившие капли.
— Вот так вы и дрочили, да? Смотрели на мои панталоны и представляли, как я в них... — она приспустила резинку сзади, и мы увидели её маленькую, плоскую, почти мальчишескую жопу.
— А теперь будете кончать нам на лица. Мне и Гене. Как старым опущенным блядям. Правильно?
Необычный День рождения