тоже рассталась с девственностью пару лет назад занимаясь любовью с подругой на вечеринке по окончании медколледжа. Но это было совсем не то. А сейчас... В этом тихом, робком сближении посреди рухнувшего мира они оба наконец-то перестали быть просто единицами учета в системе УЕ. Они стали мужчиной и женщиной, нашедшими друг друга на краю пропасти. Когда веселый горячий поток хлестанул в разгоряченное тело Ксении сделать уже ничего было нельзя. Ошеломленные этой вспышкой физиологии смывшей все правительственные установки и нормы новой морали молодые люди только что сами ещё не отдавая тому отчет дали начало новой жизни.
****
Глава 5.
В тесном пространстве за баррикадой из коробок воцарилась оглушительная, гулкая тишина. Дыхание обоих постепенно замедлялось, переходя в тяжелые, сбитые вдохи.
Ксения лежала на холодном полу магазина, положив голову на колено Даниила. Ее пальцы бессмысленно и легко гладили край его штанов, а взгляд был устремлен в темный потолок, где едва мерцал тусклый луч одинокого фонаря. Внутри нее разливалось странное, глубокое тепло, какого она никогда не испытывала прежде — ни в виртуальных симуляторах секторного узла, ни во время той давней студенческой ночи с подругой по окончании медколледжа. Тогда, в общежитии, их близость была скорее следствием всеобщей усталости, одиночества и принятых в их закрытом обществе однополых контактов между близкими друзьями, чем настоящим чувством. Сейчас же всё было иначе.
Даниил сидел неподвижно, боясь пошевелить ногой, чтобы не потревожить ее. Егор разум лихорадочно пытался переварить случившееся. Вся его жизнь, расчерченная на правительственные квоты, подсчет энергетических единиц УЕ и визиты в подвальные заведения вроде бара «У Асана», где за несколько лишних монет можно было получить запрограммированное суррогатное тепло латекса, только что рассыпалась в прах.
— Даня... — тихо нарушила молчание Ксения. Ее голос звучал удивительно спокойно, почти отрешенно, но в нем не было ни капли раскаяния.
— Мм? — отозвался он хрипло, опуская ладони на ее плечо.
— Ты знаешь, какой у меня сегодня день цикла? — произнесла она чуть слышно, поворачивая голову и прижимаясь щекой к его колену.
Даниил растерянно моргнул. В мире, где деторождение было полностью переведено на искусственные инкубаторы центральных репродуктивных комбинатов, а естественное зачатие считалось архаизмом из учебников истории, мужчины вообще не задумывались о таких материях.
— Нет, откуда мне это знать... — честно признался он.
— Самая середина, — так же тихо продолжила Ксения, слегка улыбнувшись в темноте. — Овуляция. В нашем стерильном мире уже давно никто не предохраняется, потому что биологические связи свели к нулю. Системные контрацептивы отменили еще до нашего рождения...
До Даниила смысл ее слов доходил медленно, словно сквозь толщу воды. Нет он не был дикарем да и основы межличностных отношений изучались в школе на уроках истории учитель как-то говорил о том как размножались предки… без анализов, проверок и тестов от простого контакта между людьми. Он помнил как пацаны смеялись потом и подтрунивали друг над другом. Внезапное осознание накрыло его с головой. Все правительственные установки, кодексы морали, запреты на физический контакт и сама логика их изолированного общества в этот момент потеряли всякий смысл. На руинах старого мира, посреди мертвых, затянутых ядовитым туманом улиц, они только что, сами того до конца не осознавая, переступили невидимую черту. Они дали начало новой жизни. Несанкционированное никакими реестрами и циркулярами, запрещенное и запретное… он понимал что у них теперь будут проблемы, возможно даже обоих запрут в карантинном боксе пока соответствующие органы будут решать что же им теперь делать с этим неучтенным зачатым без разрешения ребёнком!
Ксения прикрыла глаза, чувствуя невероятное, почти физическое умиротворение.
Трио