в складки его одежды, — мне совсем не страшно. Раньше казалось, что если нарушить правила… преступить закон то мы все совершим нечто ужасное и смерть наша будет неотвратима. А теперь... теперь мне кажется, что мы только начали жить.
Даниил молча наклонился и коснулся губами ее волос, ощущая тот самый настоящий, живой запах человека, который час назад перевернул всю его вселенную.
В темном углу заброшенного магазина, укрытом от внешнего мира баррикадой из коробок, время потеряло привычный счет. Свет одинокого туристического фонаря давно погас, экономя батарею, и они остались погружены в мягкий, почти интимный полумрак, который разгоняли лишь слабые отблески зеленоватого фосфоресцирующего тумана за стеклом.
Они лежали рядом, прижимаясь друг к другу, и тишину нарушал лишь шепот.
— Нас наверняка запрут, Даня... — тихо произнесла Ксения, водя пальцем по грубой ткани его куртки. В ее голосе не было паники, лишь горьковатая, трезвая ирония. — Если система устоит, если эти датчики и реестры еще функционируют. Несанкционированное зачатие. Без квоты, без одобрения репродуктивного комитета, без отбора генетического материала. Нас обоих объявят вне закона. Нас изолируют в самом жестком карантинном боксе, пока чиновники будут решать, что делать с «неучтенным» биологическим элементом.
Даниил чувствовал, как внутри сжимается холодный узел тревоги, но страх перед системой уже не казался ему парализующим. Раньше мысль о нарушении циркуляра равнялась концу света. Теперь же весь этот цифровой порядок казался хрупким и фальшивым карточным домиком.
— Пусть попробуют найти нас сначала, — ответил Даниил, крепче обнимая ее за плечи. — Раньше я думал, что моя жизнь — это расписание, каденция УЕ, спортзал и виртуальные силуэты на экране. Я боялся сделать шаг в сторону, потому что за это полагался штраф или изоляция. А сейчас... плевать на их реестры. Пусть забирают мои энергетические единицы, пусть аннулируют мой статус. Без тебя всё это больше не имеет смысла.
Ксения улыбнулась в темноте, прижимаясь к его щеке своей. Это была победа природы — откат к заводским настройкам. У них обоих. Женщина и мужчина возвращались к своему корневому предназначению — продолжению рода. Не энергетическая независимость, не сумма УЕ не известность в сети, не общественный рейтинг, и не всеобщая полезность от которой зависит твой статус и доступ к УЕ. Всего этого не было здесь на холодном бетонном полу этой разоренной торговой точки. Здесь были только они двое и гипотетическая возможность создать новую жизнь.
Они вспоминали прошлое — такое далекое, словно из другой жизни. Даниил рассказывал о своих стерильных буднях фитнес-центра и одиноких вечерах с Ариэлью, которая послушно имитировала заботу по заранее прописанному скрипту. Ксения рассказывала о медицинском колледже, о казенных белых халатах и о проведенных ночах с подругой, с латексными киборгами, которые казались тогда бунтом, а на деле были лишь попыткой заглушить экзистенциальную пустоту этого мира.
Под этот тихий, доверительный ночной разговор напряжение постепенно отступало. Утомительный день, полный ужаса и катаклизмов, брал свое: незаметно для самих себя, сплетясь руками и телами, они провалились в глубокий, целительный сон.
Пробуждение было резким. Холодный свет пробивался сквозь запотевшее стекло витрины, но он не был привычным золотистым светом рассвета. За окном клубился густой, едкий и неестественно яркий изумрудный туман. Город погрузился в тишину — тяжелую, зловещую тишину мертвой зоны.
Даниил первым открыл глаза, резко сел и прислушался. Внутри магазина было тихо. Ксения шевельнулась рядом, со стоном открывая глаза и прижимая руку к ноющей от неудобной позы спине.
— Который час? — хрипло спросила она, протирая лицо.
Даниил потянулся к карману, где лежал добытый вчера смартфон охранника. Он нажал на кнопку питания. Экран ожил, демонстрируя оставшиеся сорок
Ночь перед Рождеством. Часть 3.