секунду, — тихо сказал он Ксюше, поднимаясь с пола.
Он снова вылез из-за баррикады и с фонарем в руке вернулся к кассовой зоне. Луч света выхватил из темноты безжизненное лицо охранника и его опущенную руку. Даниил сглотнул подступивший к горлу ком, присел на корточки, взял холодную, уже окоченевшую кисть мертвеца и, аккуратно приподняв указательный палец, прижал его к сканеру на задней панели смартфона.
Вибрация.
Экран мгновенно разблокировался, подтвердив личность владельца. Даниил тут же, не теряя ни секунды, зашел в настройки безопасности, полностью удалил старые биометрические данные, установил новый пин-код и, зажав смартфон в руке, бегом вернулся под защиту их импровизированного убежища к Ксюше.
Только устроившись рядом с ней, он перевел дыхание и открыл личный аккаунт.
Введя по памяти пароль от своей старой учетной записи, он замер в ожидании. На экране появилась полоска сигнала. В ту же секунду из динамика раздался знакомый голос. Ариэль вышла на связь...
На экране, одно деление сигнала связи. На мониторе мгновенно вспыхнул знакомый силуэт.
— Даня! — голос Ариэли из динамика прозвучал со слепой, цифровой радостью, но ее голографическое лицо на маленьком дисплее буквально искрилось от выверенной тревоги.
— Я безумно рада! Ты жив! Ты не представляешь, что творится в городе... Аварийные службы сбились с ног! Говорят, эта гадость — не совсем газ, это что-то живое! Никакая это не химия... На подземном ярусе военный склад разворотило взрывом. Ходят слухи о диверсии...
Связь была крайне нестабильной. Изображение Ариэли распадалось на крупные цветные пиксели, голос щелкал, растягивался и завывал электронным эхом, пока картинка вовсе не зависла на искаженном кадре.
—. ..Даня... береги заряд... — прорезался через треск ее голос. —. ..Отключи смартфон до утра... Утром я попробую построить маршрут и вывести вас... если экстренные службы не доберутся раньше...
Экран погас.
Даниил зажал кнопку питания, погружая маленький угол за баррикадой в тусклый, теплый свет единственного туристического фонаря, стоящего на полу.
Поев сухих концентратов и запив их жадными глотками чистой воды из бутылки, они почувствовали, как физиологический голод отступил. Но на смену ему пришла тишина.
Даниил опустил смартфон на деревянный ящик и посмотрел на Ксюшу.
В этом мире их учили всему: как управлять интерфейсами, как распределять УЕ, как вести официальную переписку по правительственным каналам и как взаимодействовать со своими идеальными цифровыми ассистентами. Но никто и никогда не учил их, как общаться с живым человеком без приборов, когда вы сидите плечом к плечу в полной темноте, а за окном рушится цивилизация.
Ксюша сидела, поджав колени к груди и обхватив их руками. В свете фонаря ее неброское лицо казалось очень бледным, а глаза — большими и незащищенными. Она смотрела на потухший телефон, а потом медленно перевела взгляд на Даниила.
— Она... действительно переживает за тебя, — тихо произнесла Ксюша. Её голос прозвучал непривычно робко, без той медицинской уверенности, с которой она говорила в больнице. — Твоя Ариэль.
Даниил помедлил, не зная, куда деть руки. По привычке хотелось развернуть перед собой прозрачный веер меню или заглянуть в привычные графики, но вокруг было лишь пыльное дерево ящиков и живое дыхание девушки напротив.
— Это просто программы, Ксюш, — ответил Даниил тихо, удивляясь тому, как непривычно звучит его собственный голос без электронного фильтра микрофона. — Алгоритмы заботы. Их писали так, чтобы мы не чувствовали себя одинокими. Но... сейчас, когда она отключилась, я вдруг понял кое-что.
— Что? — Ксюша чуть наклонила голову.
— Она не может обнять. Она не может испугаться вместе со мной по-настоящему. Все эти двадцать пять лет я думал, что мы построили идеальный мир, где никто никому не мешает. А оказалась, что
Ошибка менеджера. Часть 4. Санаторные будни.