Были и знакомые по прошлым конкурсам и совместным выступлениям, были и совсем новенькие, тоже решившие вступить в этот бизнес. Их худруки соревновались в выдумке постановок номеров и расцветке костюмов, зная что на кон поставлена очень большая сумма и самому коллективу, за завладевшего вниманием именинника их участника.
Но главным конкурентом Ольги Васильевны была ее давняя соперница, Вероника Юрьевна. Она снова привела своих воспитанниц в балетных пачках и у большинства у них были белые банты в волосах. Вероника Юрьевна решила выстрелить самым сильным и главным оружием.
Елизавета вздохнула. Было трудно конкурировать с изящными и стройными юными балеринами, делающие невероятные растяжки, вытягивая на сто восемьдесят градусов ноги, и у которых под пачками не было ничего, кроме их ягодиц и голых лобков.
Но она верила в свою дочь!
Из-за кулис Елизавета заглянула в зал и от обилия малиновых пиджаков у нее зарябило в глазах. Как уже не раз бывало за время выступлений, столики с этими серьёзными людьми обслуживали абсолютно голые юные официантки и официанты и те, не стесняясь, щупали и жамкали их задницы. И среди сидящих женщин почти не было, очевидно приглашённые рассчитывали на другое удовольствие.
Елизавета отвернулась, подавив тошноту. Всё это напоминало нелепый маскарад, где страсть и вульгарность сплелись в отвратительный узор. Малиновые пиджаки, символы новой пришедшей силы, сверкали в полумраке подобно кислотным пятнам на бархате. А эта голая обслуга чем-то из мира низменных фантазий, воплощением чьих-то грязных желаний, ставших явью.
И Елизавета снова пережила приступ паники, ей захотелось схватить дочь и бежать на край света, от всего этого.
Но выхода не было!
Наконец пришло время выхода и Ксюшиного ансамбля. Ксюша волновалась не меньше матери. Выступление перед таким огромным количеством людей, с засветом ее писечки, приводили в смятение, как в первый раз. Тем более среди этих людей был тот, кто возможно сегодня обязательно сделает ей немного больно!
Но Ксюша гнала прочь сомнения. Воспоминания о прошлых успехах, о восхищённых взглядах зрителей, о шлейфе комплиментов после каждого выступления, всё это подпитывало её решимость.
Она вспоминала слова старших девочек, шептавших о "первых раз" и о "том, что потом". Этот маленький миг боли казался ничтожной ценой за право блистать на сцене. К тому же, перспектива получать подарки после каждого "приключения" с дядей делала это испытание лишь ступенькой к новым достижениям, к новым победам.
В её воображении уже вырисовывалась картина: она, в сияющем платье, принимает цветы от поклонников, улыбается, ослепляя всех своей красотой и талантом. Этот образ был настолько силен, что перекрывал любые страхи и сомнения. Ксюша сделала глубокий вдох и шагнула на освещенную сцену, навстречу своей судьбе.
Ксюшино выступление Елизавета видела смутно. Ее глаза застилали слезы умиления. Ксюша под одноименную песню кокетливо приподнимала свою плюшевую юбочку, делала танцевальные движения, задирала вверх ноги, поворачивалась спиной и наклонялась. Садилась на пол, разводя коленки и по другому проявляла свой артистизм в показе себя. То что она была без трусиков, придавало особую пикантность ее выступлению и сидящие в зале смешками и хлопками поощряли за ее засветы.
Другие участники Ксюшиного коллектива были на вторых ролях, на подтанцовке. Их канкан тоже вызывал аплодисменты и они не остались обделенными вниманием.
Елизавета, хоть и видевшая все сквозь пелену слез, не могла не отметить необычайную смелость и раскованность Ксюши. Каждый жест, каждый поворот тела был наполнен детской непосредственностью, но в то же время обладал той самой "пикантностью", от которой заводилась публика. Это выступление не было похоже на обычные детские танцы, здесь было что-то большее, что-то, что проникало в самое сердце, вызывая смесь умиления и восторга.
Мать соседа