к тому же ее захватила перспектива получения подарков после каждой задержки с дядей! Подумаешь, первый раз будет немного больно, как говорили девчонки! Но потом...
И Ксюшины репетиции в танцевальном ансамбле Домисолька возобновились. Даже за время недолгого отсутствия Ксюши состав обновился на треть. Ушла Света, по слухам, в более старший коллектив. Ушли и другие девочки и мальчики, кто-то довольствовался первым разом, а кого-то брали на содержание. Но пришли новенькие, даже младше Ксюши, и уже были в розовых бантах.
Марина, председатель родительского комитета, не разговаривала с Елизаветой, полностью отстранившись от нее, и та не навязывалась на возобновление дружбы, понимая что никакие слова извинения не исправят происшедшее. А её дочка Таня так и осталась замкнутой и в жизни улыбалась через силу. Но тем не менее она была артисткой и на сцене блистала улыбкой и наигранной радостью, и тоже оставалась с мужчинами после выступлений. Но пустота, которую виделась в глазах девочки, не могла быть заполнена никакими подарками или недавним отдыхом на море. Лишь понемногу она оттаивала и процесс этот грозил мог растянуться на недели и месяцы.
С каждым выездом на выступления Елизавета очень сильно переживала, что именно сегодня уведут её девочку. Но словно рок был над Ксюшей, её никто не выбирал, несмотря на белый бант. После каждого окончания выступлений участники коллектива разбирались и Ксюша часто оставалась одна, дожидаясь подружек и друзей, и те потом возвращались счастливые, с каким либо подарком и энной суммой суммой в конверте , который они передавали родителям.
Ксюша в нетерпении спрашивала маму:
- Мама, ну когда и меня дядя заберёт?
Елизавета и сама, устав от этого ожидания неизбежного, уже практически желала чтобы поскорее "взяли" ее дочь. Она даже учила дочь повыше приподнимать подол на выступлениях, становиться в более вызывающие позы, шире расставляя ноги и коленки и трясти попкой. Она не знала, что Ольга Васильевна берегла Ксюшу для особого случая!
Но от этого затянувшегося ожидания они и жили впроголодь. Денег от эксклюзивных выступлений хватало протянуть репетиционные дни перед следующим выездом, но инфляция постоянно съедала их. Ксюша даже забыла, когда она последний раз ела сникерс!
Не выдержав этой отложенной казни ожидания, Елизавета сама пошла в кабинет к худруку. Та осваивала недавно купленную видеокамеру и разбиралась в инструкции.
- Ольга Васильевна, а когда...- начала она и остановилась.
- Что мы не так делаем? - спросила Елизавета.
Ольга Васильевна оторвалась от своего дела и взглянула на родительницу.
- Хорошо, что вы сами подошли! Я как раз хотела с вами поговорить!
- Через две недели у нас будет очень важное выступление! Будет день рождения очень-очень-очень серьёзного человека в нашем городе! И ему надо эксклюзивный подарок преподнести! Вы поняли меня?
Елизавета кивнула, за эти дни ожидания смирившись.
- Никаких закидонов, никаких отказов в последний момент! Будут очень серьёзные люди и они не знают слова нет. Иначе... - Ольга Васильевна провела рукой по шее.
- Выступать с самоотдачей придется с всему коллективу, без исключения! И с улыбками, как настоящим артистам!
- Хорошо, Ольга Васильевна! Я дополнительно поговорю об этом с дочерью!- Елизавете тяготилась этим разговором и закончила его, согласно кивнув.
И начались репетиции. В новом номере Ксюше была отведена центральная роль! Под популярную песенку про Ксюшу с юбочкой из плюша, та старательно разучивала танцевальные движения. Помимо танцевальных па, было добавлено много элементов с высоким задиранием репетиционной юбочки и Елизавета понимала, что это неспроста.
Ксюша, очутившись в свое любимой стихии, была очень раскованной и в то же время по детски непосредственной. Худрук внимательно следила за ее каждым движением, оттачивая
добровольный плен