них с Ксюшей снова ничего не осталось. Они снова стали питаться впроголодь. Дочь каждый день напоминала о своих пропущенных занятиях и выступлениях, и спрашивая когда она возобновит их. Еще Ксюша совершенно по детски мечтала вслух о том , что когда она получит розовый бант, то у неё всё будет в достатке. Она даже в свои немногие игрушки и куклы играла в то, что после того как Мишка-медведь сделает немного больно белочке, а та ему приятное, то за это он осыплет ее подарками. Эти слова царапали сердце Елизаветы, и от отчаяния она даже подумывала о том чтобы пойти на панель, но понимала, что с ее физическим дефектом нет никаких шансов.
Вскоре, переломив свою гордыню, Елизавета с замиранием сердца переступила порог художественного руководителя Ксюши, Ольги Васильевны.
- А, Елизавета Сергеевна! Что вернулись? - на робкий стук в дверь та подняла на вошедшую свои глаза от каких-то бумаг на столе.
- Мы, это, на занятия! Мы уезжали на похороны, я же предупреждала!
- Всё, поздно, поезд ушел! Группа укомплектована!
- Как ушёл? А как же мы... Мы же давно ходим! - ошеломлённо и в то же время просяще сказала Елизавета.
- Вы показали себя ненадёжным человеком! Я не могла ждать, пока вы перебеситесь!
- Но Ксюша... Вы говорили у нее отличные задатки и перспективы!- потерянным тоном проговорила Елизавета.
- Ксюша да, у нее несомненный талант! Но поймите и меня, я не могу рисковать репутацией и соответственно деньгами! Отказы плохо сказываются на портфеле заказов наших выступлений!
- И к тому у нас в группе все в розовых бантах! - Ольга Васильевна холодно взглянула на Ксюшину маму.
- Вы понимаете, о чём я? В связи с этим у нас и репертуар поменялся, и Ксюша больше не вписывается!
- Ну пожалуйста, возьмите Ксюшу! - Елизавета чувствовала как подкатывает тошнота голода. Они с дочерью в последние дни были практически на хлебе и воде, за себя Елизавета не переживала, но растущему детскому организму требовалось полноценное питание и Ксюшина мать решила идти до конца.
- Ну хотя бы дублером, возьмите! И это... Я согласна!
Худрук надолго задержала взгляд на Елизавете и после некоторого колебания кивнула.
- Хорошо, Ксюша вернется в основной состав ансамбля! Но теперь без выкидонов! Что скажут, пусть и делает! Поговорите об этом с дочерью!
Елизавета с покрасневшим лицом покинула кабинет худрука, понимая на что подписала свою дочь.
Она, придя домой и едва переводя дыхание, кинулась к дочери, которая снова играла в свою игру "немного больно " с куклами. Её объятия были крепкими, полными материнской любви и вито же время душевного страдания.
- Ксюшенька, ты снова в ансамбле! – слова матери звучали сбивчиво и как то безнадёжно, но Ксюша запрыгала от радости!
- Правда, мама? Я снова буду выступать? – в глазах девочки загорелся прежний огонек, та самая искорка радости и непосредственности, которая так притягивала зрителей и которую так тоже любила Елизавета.
-Да, моя хорошая, будешь. Но с одним условием... – Елизавета старалась говорить твердо, но голос её пресекся от переполнявших её эмоций.
- После выступления...- нерешительно продолжила Елизавета. Про себя она решила, зная какую сумму получают девочки за первый раз, что одного раза для Ксюши будет достаточно, чтобы только поправить их финансовое положение.
- Тебе нужно будет потом пойти с дядей и делать то, что тебе скажет! Всё, всё ! Ты поняла?
Ксюша, не раздумывая, кивнула. Она была готова на всё, чтобы снова выйти на сцену, чтобы вновь почувствовать этот волшебный трепет перед выступлением, чтобы доказать всем что она артистка.
Жесткий трах со психу