меня. Нравится. Очень нравится. Сладко так, что я ничего не могу с собой поделать.
— Вот так-то лучше, — кивнула Яна и снова начала двигать пальцами. — А теперь скажи мне правду. Ты дрочишь только на мальчиков? Или на девочек тоже?
— Только на парней, — выдохнула Зухра. — Только на парней. Просто сейчас... я возбудилась, пока лизала вам. Сама не знаю, как это вышло.
Яна снова подобрела. Лицо её разгладилось, она улыбнулась — тепло, почти нежно.
— Ну вот и умница, — сказала она. — Вот и хорошо. А теперь давай, кончи для меня. Не сдерживайся.
Она прижала Зухру к стене, задрала её юбку выше и заработала пальцами всерьёз. Средний и безымянный вошли внутрь — сначала на одну фалангу, потом глубже, — а большой палец лёг на клитор и задвигался быстро, по кругу. Зухра застонала, вцепилась в плечи Яны, её бёдра задвигались навстречу руке.
— Давай, — шептала Яна ей в ухо. — Давай, моя хорошая. Кончай, я же вижу ты почти уже.
Зухра выгнулась дугой. Из её горла вырвался сдавленный крик, ноги подкосились, и она забилась в руках Яны, сжимаясь вокруг её пальцев. Оргазм накрыл её резко, с судорогой, и Яна держала её, не давая упасть, продолжая двигать пальцами, пока последняя волна не схлынула.
Потом она вытащила руку. Пальцы блестели от сока Зухры. Яна поднесла их к лицу девушки, заставила её открыть глаза.
— Вот видишь, — сказала она мягко. — А говорила, что не возбудилась. Теперь ты знаешь, что мне можно верить. И что мне нельзя врать.
Зухра смотрела на неё мутными от слёз и оргазма глазами. Она всё ещё дрожала, привалившись к стене, и не могла вымолвить ни слова.
Яна вытерла пальцы о её юбку, поправила на ней одежду и взяла за подбородок.
— Пойдём, — сказала она. — Нас, наверное, уже заждались. И запомни: это только начало.
Грех оказался сильнее