— О, зашло! Берегись, борец. Завтра задам тебе такой темп, что ты свои дагестанские горы вспомнишь.
Они разошлись в разные стороны, не обменявшись рукопожатием. Андрей шел, чувствуя приятную усталость в мышцах и щекочущее нервы возбуждение от этой странной связи. Он нашел в Исламе интересного спарринг-партнера, с которым можно и потягаться, и поговорить на одном языке силы.
Ислам же, удаляясь, формировал своё собственное мнение.
«Сильный. Уверенный в себе до глупости. Привык быть первым на своей лужайке. Любит зрелищность, признание... Слаб на лесть и чувство собственной исключительности».
Каждое наблюдение было кирпичиком в возводимом портрете будущего оппонента. Симпатия, что родилась между ними в спортивном азарте, была искренней, но лишь на поверхностном уровне.
Глубоко внутри, Ислам уже нащупал «слабости», о которых говорил отец. Теперь он точно знал, что рано или поздно, ему придётся за них ухватиться и положить Андрея на лопатки.
***
2 сентября 2017 г., после уроков
Подвал школы № 34
Сверху, как отзвук из другого мира, доносился школьный гул. Здесь же царил полумрак. В укромном уголке, освещенном лишь тусклой лампочкой, собралась небольшая группа парней. Наиль и Адам, выполняя роль проводников, привели еще троих. Двух дагестанцев из параллельных классов. Коренастых братьев Магомеда и Рустама, и одного осетина с умными глазами, Заура.
Все смотрели на прислонившегося к бетонной стене Ислама с настороженным недоверием.
— Я рад, что вы пришли, — начал Ислам, его голос в полутьме подвала звучал особенно весомо. — Это значит, вы понимаете простую вещь: поодиночке мы тут никто. Шестерки на побегушках у местных «королей». Вместе мы сила, с которой будут считаться. Пора заканчивать с этим позорным разобщением.
Он медленно обвел взглядом каждого, заставляя их почувствовать тяжесть своего внимания.
— Хватит терпеть насмешки и прятать взгляд. Пора увидеть своими глазами, как можно жить по-настоящему. Поехали ко мне. Посмотрите, что значит быть хозяином, а не гостем в этом городе.
Он развернулся и пошел к запасному выходу. Ошеломленные парни потянулись за ним.
Они вышли на залитую послеполуденным солнцем улицу. У обочины уже стоял Mercedes GLS. За рулем сидел Муслим, в дорогих темных очках. Его лицо было абсолютно невозмутимо, как у статуи. Он бросил на брата короткий взгляд и кивнул.
Парни, впечатленные видом старшего Умарсултанова, молча устроились на просторных сиденьях.
Адам осторожно провёл рукой по обивке. Наиль с восхищением смотрел на панель приборов. Остальные смотрели в окна и молчали. Они понимали, что Ислам не просто богатый мальчик. Он был прирождённым лидером. Вопрос был только в том, куда он их поведёт.
Мерседес плавно тронулся с места, оставляя позади серые, школьные стены. Символ их прошлой, унизительной жизни.
Особняк на Стартовой, 24.
Массивные ворота особняка бесшумно разъехались, пропуская их внутрь. Машина плавно катила по асфальту, петляя между ухоженными газонами. Наконец, она остановилась перед главным входом в двухэтажный особняк, построенный в виде буквы «Н», подавляющей своим размахом.
— Добро пожаловать домой, — сказал Ислам, первым выходя из машины и распахивая дверь. Ошеломленных гостей встретили у входа двое крепких мужчин в строгих костюмах, идеально сидящих на их атлетичных фигурах.
Охрана.
Мимо, не поднимая глаз, скользнула женщина в безупречно белом фартуке. Прислуга, почтительно кивнувшая Исламу.
— Персонал, — коротко пояснил он, следя за реакцией своих спутников. — Живут в том флигеле. Садовник, уборщица и повар. Всё своё. Чтобы не зависеть ни от кого.
Он повёл их внутрь. Они вошли в просторный холл. Это был дорогой, но аскетичный минимализм: светлый мрамор полов, стены цвета слоновой кости, никакой кричащей позолоты или вычурной лепнины. Роскошь здесь скрывалась в самом
Секс в лунную ночь..