привыкший к такой тактической изощренности, не распознал ловушку. Раздутое самомнение не позволило ему отступить. Отказаться, значило потерять лицо перед Ярославой.
— А что, давай, — пожал он плечами, делая вид, что просто делает одолжение новенькому. — Посмотрим, на что ты способен, кроме как понты колотить. Завтра, в шесть утра. Не проспи, а то буду считать, что слился.
— Договорились, — кивнул Ислам. Его взгляд на долю секунды задержался на Ярославе, скользнув по её лицу с безразличием. Словно он смотрел на дорогую вещь в витрине. Затем он развернулся и ушел.
Пытаясь вернуть себе утраченные позиции, Андрей фыркнул и снова обнял Ярославу.
— Ну что, пошли? Этот чеченчик думает, что он тут самый крутой... Понаехали тут.
Ярослава не слушала его. Её взгляд был прикован к удаляющейся фигуре Ислама. Она думала о том, как безразлично он на неё посмотрел. Как будто она никто. Это уязвило её самолюбие.
***
Беседка по дороге к дому Ярославы, утопавшая в густых зарослях плюща, была их обычным местом. В этот день они вошли в неё молча.
Андрей был слегка на взводе, после разговора с Исламом. Его нервы требовали разрядки. Заведя Ярославу под сень беседки, он, не тратя времени на прелюдии, грубо прижал ее к прохладной стенке.
Ярослава в этот момент была воплощением расцветающей красоты. Восемнадцать лет, и каждый год она становилась только краше.
Высокая, с длинными, стройными ногами, которые так выделялись даже под скромной школьной юбкой, она казалась существом иного порядка. Ее лицо было юной копией Славяны Александровны. Те же высокие скулы, прямой аристократический нос и большие, бездонные глаза. В ее взгляде был горячий, дикий огонь, готовый вспыхнуть страстью или испепелить презрением.
Пухлые, алые губы будто специально созданные для жарких поцелуев, были сейчас слегка приоткрыты от волнения. Ее уже полностью сформировавшаяся фигура с упругой грудью и тонкой талией, сводила с ума половину мужской популяции школы, и Андрея в первую очередь.
— Андрей, подожди... — слабо протестовала она, когда его губы прижались к ее нежной шее, а сильная рука нащупала грудь поверх тонкой ткани блузки. Ее тело напряглось.
— Я так хочу тебя, Яся... — прошептал он, его дыхание стало горячим и прерывистым. — Давай же, не упрямься... Мы же любим друг друга.
— Нет, — на этот раз в ее голосе прозвучала сталь. Она решительно оттолкнула его. Ее лицо залил румянец возмущения, а в глазах читалась твердость, словно она отстаивала важную для неё границу.
— Я тебе сто раз говорила. Только после свадьбы. И точка. Это не обсуждается. Ты либо принимаешь мои правила, либо... ищешь себе другую, более сговорчивую.
Она выпрямилась и отряхнула блузку. Андрей отшатнулся, ошеломленный внезапной трансформацией своей девушки в разгневанную нимфу.
Повисла тишина. Слышно было только, как где-то за беседкой шуршит листва. Он видел её непреклонный взгляд. Сломать это было невозможно, можно было только разбиться.
— Ладно, ладно, прости, глупая, — он вздохнул, снова натягивая на себя, образ понимающего парня. Лишь легкая судорога в скуле выдавала внутреннюю ярость. — Я просто так от тебя без ума. Я готов ждать. Сколько угодно. Хоть до седых висков. Я же тебя так люблю.
Он наклонился и с подчеркнутой нежностью поцеловал ее в лоб, стараясь стереть память о своей грубости. Ярослава позволила ему сделать это, и даже улыбнулась, но в глубине её глаз таилась накапливающаяся усталость, будто она уже много лет играла одну и ту же утомительную пьесу. Она позволила ему взять себя за руку и повести дальше, к родительскому дому.
Но пока Андрей что-то оживленно рассказывал, жестикулируя свободной рукой, ее
Необычная женщина. Знакомство.