Алиса тяжело вздохнула и закатила глаза. Жест, который должен был выражать возмущение или усталость, получился у неё слишком театральным, даже комичным.
Она сдержалась и ничего не ответила. Её руки, направляемые Ярославой, сжали груди, и она почувствовала, как член скользит между ними. Слюна, которой она обильно смазала член, помогла ему скользить легко и плавно.
Она начала двигаться. Сначала медленно и неуверенно, но с каждой секундой её движения становились все более настойчивыми и ритмичными. Мягкая, податливая плоть без проблем принимала форму его ствола.
Груди почти полностью облегали член со всех сторон, создавая тёплый коридор, в котором член утопал до самого основания.
Она поднимала груди вверх, сжимая их, и член погружался между ними, скрываясь в их глубине. Потом снова опускала их, позволяя головке появиться на поверхности.
Вверх-вниз, вверх-вниз, в ритме, который становился всё более естественным. Как будто её тело знало этот танец с самого рождения.
— Смотрите, как красиво, — шептала Ярослава, находясь за спиной Алисы и заглядывая ей через плечо.
Её руки лежали поверх рук Алисы, чуть сжимая их, когда нужно было добавить давления. Их пальцы переплелись и вместе они создавали единый, синхронный ритм.
— Его член скользит между ваших грудей, как между холмами. Как будто вы созданы для этого. А вы, Алиса Германовна, вы просто богиня. Такая пышная, такая нежная и живая. И вы делаете это... Вы обхватываете сиськами член школьника.
Она чуть наклонилась, касаясь губами мочки уха Алисы, и продолжила нашептывать всякие непристойности.
— Какой вы после этого психолог, Алиса Германовна... Вы реально шлюха... Самая настоящая, прирождённая шлюха... Вот ваша настоящая профессия. Не психология, а это.
Алиса почувствовала, как внутри неё что-то переворачивается от её слов. Ярослава читала её как открытую книгу. Алиса и впрямь заметила, что у неё это хорошо получается, при чём с первого раза.
Но вместо того, чтобы запротестовать, Алиса, сама того не желая, чуть расправила лопатки, и её движения стали ещё более плавными.
Груди теперь скользили по его члену с каким-то кинематографичным изяществом, и Алиса снова отметила, как естественно у неё это получается.
Ислам сидел неподвижно, но его улыбка стала шире. Ему нравилось. Ему было приятно. И этот факт был для Алисы важнее любых слов.
Ярослава продолжала нашёптывать в ухо Алисы, обволакивая её сознание пеленой беспамятства.
— Видишь, как он стоит? Как он напрягается? Это от тебя, Алиса. От твоих рук, от твоих грудей. Ты его заводишь.
Её голос был вкрадчивым, как у гипнотизёра. Слова проникали в самое сознание.
— Ты делаешь его счастливым, Алиса Германовна. А разве не это главное для женщины? Делать мужчину счастливым? Забудьте уже про свои лекции. Всё это пыль. Здесь настоящая жизнь.
Слова Ярославы, вместо того чтобы вызвать гнев или сопротивление, напротив, отзывались в теле Алисы сладкой истомой.
Её соски, тёршиеся о влажную кожу члена, стали ещё чувствительнее. Каждый раз, когда головка касалась их, она вздрагивала, как от удара током.
Ярослава, как самая талантливая ученица Ислама, использовала все нужные техники контроля сознания. Её слова были крючками, которые она забрасывала в сознание Алисы.
Она знала, когда похвалить, чтобы унижение стало слаще. Это была классическая схема, которую использовали в тоталитарных сектах.
Алиса знала эту схему. Она изучала её в университете, читала о ней в статьях. Но даже она не заметила, как они постепенно закладывали в неё новые установки.
Её сознание, как пластилин, принимало новую форму, поддаваясь давлению их слов и прикосновений.
***
Ярослава мягко убрала свои руки, предоставив Алисе возможность самой вести груди. Теперь психолог двигалась без подсказок, следя за тем, чтобы
Поменялись