Ствол блестел от слюны под тусклым светом единственной лампы. Влажные дорожки стекали по коже, собираясь в крупные капли на яйцах, и каждый раз, когда Алиса проводила по члену языком, она чувствовала солёный, тягучий вкус его возбужденной плоти.
Зрелище было невероятно развратным и возбуждающим. Женщина в строгом наряде, с растрёпанными волосами, на коленях, с членом во рту, вылизывающая его с пугающей тщательностью.
Алиса нехотя, но честно отметила, что член Ислама был красивее и пропорциональнее, чем у мужа. У мужа член был средним, с не слишком выраженной головкой.
У Ислама он был идеальным. Прямой и твёрдый, с металлическим отливом, он казался ей произведением искусства. Он как-будто был создан для того, чтобы к нему припадали губами, облизывали и обслуживали. И Алиса с ужасом и восторгом понимала, что ей нравится сосать этот идеальный член.
Её губы сами тянулись к нему как к магниту. Каждый раз, когда он выскальзывал из её рта, она чувствовала пустоту, которую хотела тут же заполнить снова.
Она отрицала это, боролась, называла это бредом и принуждением. Но сердце было не обмануть: ей нравилось сосать и лизать этому мальчишке. Но самое главное, нравились те ощущения, что она испытывала.
Осознание своего падения било в голову как крепкий алкоголь. Оно лишало тормозов, делало её смелее и бесстыднее.
Её, шикарную женщину, развели как последнюю лохушку: заманили, сфотографировали, прижали к стенке.
И теперь она стояла на коленях и сосала юный член. Вроде бы под принуждением, но с явным желанием, которое она не могла объяснить рационально.
Ничего подобного ранее от секса она не испытывала. Ни с мужем, ни с любовниками.
Это было что-то другое.
***
Ярослава, смотрела на неё таким сочувственным взглядом, словно понимала, что творится в голове Алисы. Она знала, что Алиса уже не та, кем была час назад, считывая все её эмоции и сомнения.
Яся не торопилась, давая Алисе время привыкнуть к ритму, который задавал Ислам. Голова Алисы теперь резко взлетала вверх от его яростных толчков.
— Ну что, Алиса Германовна, — произнесла она, чуть наклонив голову, — Вы уже показали, на что способен ваш язык. Теперь давайте покажем, на что способно ваше тело. Оно ведь тоже хочет участвовать. Вы готовы к следующему этапу?
Алиса чуть мотнула головой, давая понять, что готова. Спорить, в любом случае, было бесполезно. Ярослава положила руки ей на плечи.
Алиса вздрогнула, ещё не понимая, чего от неё хочет Ярослава. Её руки лежали на бёдрах Ислама, и она не хотела отвлекаться и прерывать процесс.
— Давайте-ка освободим вас от лишнего, — деловито сказала Ярослава. — Вам же жарко, Алиса Германовна. Вся вон вспотела.
Ярослава нащупала края её жакета, и Алиса почувствовала, как его ткань сползает с её плеч. Алиса лишь чуть прогнулась в спине, позволяя Ярославе стянуть жакет до локтей, а затем и полностью, освобождая руки.
— Вот так, — одобрительно сказала Ярослава, бросая жакет на стул. — Вы, похоже, начинаете понимать, в чем ваше истинное призвание.— Усмехнулась она.—Многие начинают дёргаться, вырываться, портить настроение. А вы молодец. Вы позволяете.
Затем Ярослава перешла к шелковой блузке. Она начала одну за другой расстёгивать на ней пуговицы. Блузка постепенно расходилась на груди, открывая белую кружевную ткань бюстгальтера, который Алиса надела утром, думая, что это будет обычный день в школе.
Ярослава расстегнула последнюю пуговицу и полностью развела полы блузки в стороны, обнажая плечи и ключицы Алисы. Ткань скользнула по рукам, и Ярослава, ловко подхватив её, отбросила в сторону.
Теперь Алиса сидела на коленях в одном только бюстгальтере. Свет тусклой лампы
Заветная мечта