тело честнее вас, Алиса Германовна. Оно знает, что ему нравится.
Алиса чувствовала каждое прикосновение. Пальцы Ярославы сжимали и отпускали соски. От каждого такого щипка по телу Алисы пробегали электрические разряды. Грудь становилась тяжелее и наливалась жаром.
Соски набухли и затвердели, выпирая вверх. Алиса услышала, как сбилось её дыхание. Оно теперь прерывисто вырывалось через нос, потому что рот по-прежнему был занят.
— Такую красоту нельзя прятать, — продолжала Ярослава, лаская её грудь. — Она создана для мужских глаз. И для мужских рук. И для мужских губ, конечно. Ислам, как думаешь, стоит их поцеловать?
Ислам не ответил, оставаясь таким же непроницаемым, как и в начале. Алиса хотела сказать, что её грудь предназначена только для мужа. Она уважает себя и свои границы.
Но Ислам теперь крепко держал её за голову, и она могла только мычать, издавая смешные, придушенные звуки, которые тонули в ритмичных толчках его члена. Эти звуки больше напоминали согласие.
— Что вы сказали, Алиса Германовна? — насмешливо спросила Яся. Она чуть наклонилась вперёд, заглядывая Алисе в глаза. — Что ваша грудь только для мужа, да? Я по губам поняла. Это так трогательно.
Она чуть сжала соски, заставляя Алису вздрогнуть, и продолжила, наклонившись к самому уху, чтобы её шёпот проникал женщине прямо в мозг.
— Но вашего мужа здесь нет. А мы есть. Вы же теперь не станете отрицать, что муж — это скука. С нами намного веселее. Правда, Ислам?
Ислам кивнул, не отрывая взгляда от груди Алисы. Его рука в её волосах сжалась, и он сделал ещё один глубокий толчок, заставляя Алису закашляться и сглотнуть. Она приняла этот толчок, как и все предыдущие.
Щёки Алисы залил жар стыда. Она даже не могла защитить себя словами. Рот служил другой цели. В данную минуту он принадлежал не мужу и даже не ей самой, а этому мальчишке-кавказцу и его наставнице.
Ислам, словно услышав её отчаяние, вдруг оторвал её голову от члена. Его пальцы разжались, и Алиса, освободившись, жадно задышала, глотая воздух глубокими вдохами. Грудь её вздымалась и опускалась. Лёгкие наполнялись, и тело возвращалось к жизни.
***
Алиса облизнула губы, слизывая остатки слюны, и посмотрела на него снизу вверх, ожидая, что будет дальше. В глубине души она уже знала, что бы ни последовало, она подчинится. Ислам усмехнулся, лениво поглаживая свой стоящий член.
Он перевёл взгляд на Ярославу и коротко кивнул, словно подавая сигнал прислуге.
— Давай её сиськи сюда, — скомандовал он.
Ярослава, которая всё это время была за спиной Алисы, готовая в любой момент направить её или похвалить, подтолкнула Алису в спину. Алиса, не сопротивляясь, подалась корпусом вперёд, и её груди упёрлись в член Ислама.
Она прислушалась к себе, ощущая это прикосновение как нечто совершенно новое. Грудь, которая была символом материнства и женственности, теперь должна была подвергнуться поруганию. Однако почему-то эта мысль не вызвала в ней отвращения.
Напротив, это стало для неё каким-то новым откровением. Алиса вдруг подумала, что женская грудь для того и создана, чтобы доставлять мужчине удовольствие. Она с удивлением отметила, как горяча её кожа от возбуждения и невыносимого ожидания.
Ярослава обхватила руками ладони Алисы и сжала их, придавливая груди к члену. Она помогла ей обхватить собственную грудь, так чтобы большие, налитые полушария сомкнулись вокруг члена, плотно облегая его со всех сторон. Осталась торчать только крупная, блестящая головка.
— Теперь поработайте сиськами, Алиса Германовна. Не стесняйтесь. Ему и вам понравится. Это так возбуждает, вы даже не представляете. Это как массаж, но для члена. И для вашей души. Двигайтесь вверх-вниз, не торопитесь, чувствуйте, как он скользит
Пальчики в колготках