и задумчиво смотрел на улицу. Когда Алиса подошла и заговорила, он вздрогнул, как от удара.
— Андрей, — сказала она тихо, — я хочу спросить тебя о Ярославе. О том, что между вами произошло. Ты ведь раньше с ней встречался. А теперь...
Он повернулся к ней, и Алиса увидела его глаза. В них застыла свежая, как открытая рана, боль.
— Не надо, Алиса Германовна, — сказал он, и Алисе показалось, что она разговаривает со сломанным человеком. — Не надо. Я не буду об этом говорить. Ни с вами, ни с кем-либо ещё. Это... это моё. Личное.
— Андрей, я понимаю, что тебе больно. — Алиса шагнула ближе, понизив голос. — Я не просто учитель. Я психолог. Я вижу, что тебе тяжело.
Я могу помочь. Но для этого нужно, чтобы ты рассказал мне правду. Что произошло между вами? Что делает Ислам в школе? Кто его друзья?
— Вы не понимаете, — сказал Андрей наконец. — Мне уже никто не поможет.— Он тяжело вздохнул. — Если я расскажу, будет только хуже. И это ничего не изменит. Не лезьте в это, Алиса Германовна. Пожалуйста. Забудьте. Живите своей жизнью.
Он развернулся и пошёл в класс. Алиса смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри нарастает холод. Дементьев явно что-то знал. Но он молчал, потому что боялся. Так же, как боялись и те девочки. Так же, как боялась теперь и она сама.
Она вернулась в свой кабинет и села за стол. Подумала о том, что узнала, и поняла: её план рушится. Никто не пойдёт с ней в полицию. Никто не признается. Потому что в этой школе Ислам король. А короли не отвечают за свои поступки.
Ей нужен был свидетель, который заговорит. Кто-то, кто решится. И она поняла: возможно, ей всё таки придётся стать этим свидетелем самой.
Придётся записать следующую встречу. Сохранить сперму, следы, всё, что можно будет предъявить.
В её душе всё ещё теплился огонёк надежды, что у неё получится победить.
***
Весь день она ходила без трусиков, и это было странно. Каждый шаг отдавался в теле напоминанием, что под строгой юбкой ничего нет. Это было тайное знание, которое грело её изнутри, как маленький, запретный огонёк.
Она быстро адаптировалась. К третьему уроку она уже перестала вздрагивать от каждого сквозняка. К четвёртому перестала сжимать колени, когда садилась.
К пятому начала получать от этого извращённое удовольствие. Прохладный воздух, проникающий под юбку, казался прикосновением чужой руки, которая скользила по голой коже и тут же исчезала.
Она ловила себя на том, что специально садится так, чтобы юбка поднималась выше, и поток воздуха из приоткрытого окна касался самых нежных мест.
На пятом уроке, когда она вела обществознание в восьмом классе, телефон в кармане жакета завибрировал. Она извинилась перед классом, дала задание: прочитать параграф и выписать определения. Двадцать три пары глаз уставились в учебники, и она вышла в коридор.
Сердце ухнуло вниз, потом подскочило к горлу. На экране было сообщение от неизвестного номера, но она знала от кого это.
«Ты сейчас без трусиков?»
Всего лишь одна хамская фраза, без всякого уважения. Она уставилась на экран, чувствуя, как краска заливает щёки. Он контролировал её, как и обещал. Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.
«Да».
Ответ пришёл мгновенно, как будто он ждал её.
«Тогда пришли мне фото. Хочу видеть, что ты не обманываешь. Немедленно».
Алиса посмотрела на дверь класса. Оттуда доносился гул голосов. Дети обсуждали задание. У неё было минут пять, прежде чем они начнут шуметь, и ей придётся возвращаться.
Она оглянулась по сторонам. Коридор был пуст. Только длинный, пустой проход и ряд дверей, за которыми шли другие уроки. За
Суворовец Саня