она превратилась в добровольную пленницу этого дома, безоговорочно выполняющую волю его хозяев.
Муслим, стоя в дверях, наблюдал за процессом съёмки.
— Хороший ракурс ловишь? — спросил он у Ивана. — Поближе снимай, Ваня. Пусть все видят, как рождается настоящая блядь. Не та, что из подворотни, а элитная.
Иван, не отрывая глаз от маленького экранчика, лишь кивнул, сглотнув ком в горле.
— Смотри, как реагирует тело, — Муслим говорил негромко, словно ведя экскурсию. — Женщины рождены, чтобы служить нам, мужчинам. Это природа. А природу не обманешь.
Муслим говорил так, словно хотел передать Ивану какое-то сакральное знание. И он, Иван Долбнев, бывший школьный изгой, теперь стал частью этого знания.
— Молодец, — одобрил Муслим, заметив, как Иван увеличивает масштаб. — Снимай, как она тает. Их тела созданы для мужских рук.
Иван фиксировал историю, которая была написана семенем на дорогом шёлке простыней в особняке на Стартовой, 24. Он знал, что эта плёнка станет священным текстом для нового культа.
Напоминанием, не только для Ярославы, но и для всех других девушек, кем они стали. И он, глядя в видоискатель, чувствовал, как вместе с ней пишет и свою собственную судьбу.
Он стал летописцем порока. И обратной дороги из этой роли уже не было.
31 октября 2017 года, 23:30
Спальня в особняке.
НАГРАДА ЛЕТОПИСЦА
Шестой, последний на очереди парень, коренастый брюнет, с глухим, отрывистым стоном завершил своё дело. Откатываясь, он шлёпнул её по бедру.
Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Ярослава лежала на спине, раскинув руки в стороны. Тело было расписано следами бурно прожитой ночи.
Белая, липкая сперма застыла причудливыми пятнами и подтёками на её коже. Губы растянулись в странной улыбке. Это было выражение самки, познавшей своё истинное предназначение.
Её грудь тяжело вздымалась, и каждый новый вдох казался ей маленькой, но значимой победой над самой собой.
Иван Долбнев, опустив наконец камеру, стоял в самом углу комнаты, сливаясь с тенями. Его руки мелко дрожали. Пальцы онемели и болели от долгого сжатия.
Он только что запечатлел финальный акт тотального унижения. Кадр за кадром он ловил момент, как с девушки сдирают кожу стыда, оставляя только бездумную плоть для мужского использования.
Королева его никчемных фантазий превратилась у него на глазах в многоразовый туалет, который наполняли спермой.
Внезапно Ярослава повернула голову на подушке. Затуманенные остатками унизительного наслаждения глаза нашли его в полумраке.
Он вздрогнул всем телом, не веря своим ушам. Он был никем, невидимым слугой, призванным лишь фиксировать триумфы других. Его присутствия не должны были замечать главные действующие лица.
— Подходи, не бойся, — она слабо пошевелила пальцем. — Давай наградим нашего верного оператора. Ты так старался сегодня. Заработал.
Ярослава провела ладонью по своему испачканному животу, собирая липкую субстанцию на кончиках пальцев. В её глазах читалось странное снисхождение.
— Иди же, — её губы растянулись в усталой улыбке. — Покажи, что ты не просто наблюдатель. Что ты один из нас.
Сердце Ивана заколотилось с такой силой, что ему показалось, будто оно вот-вот выпрыгнет из груди. Он сделал несколько запинающихся шагов по направлению к кровати. Запах её тела, густо смешанный с едкими нотами чужих мужчин, ударил ему в ноздри, вызывая тошноту и возбуждение одновременно.
Ярослава с тихим стоном приподнялась на локте. Она потянулась к его ширинке. Пальцы нашли пряжку, расстегнули её и затем опустили молнию.
Иван замер, как вкопанный, не в силах издать ни звука. Он лишь смотрел заворожённо, как она, с тем же профессиональным выражением лица, что и Карина из 11 «А» у бассейна, склоняется над его
Жизнь с новой стороны. Глава 13