сырниками. Умывшись, я начал спускаться и сильно удивился, увидев мать, которая одна суетилась с завтраком.
— Доброе утро, мам, — сказал я. — А где бабуля, почему ты одна?
— Привет, Артём. А бабушки нет — у неё заболела ее лучшая подруга в соседнем посёлке и ее попросила, и она на утреннем автобусе уехала ее лечить как угорелая. Вот, успела только приготовить тебе сырники и наказала поцеловать тебя, извинившись за неожиданный отъезд.
Не успел я опомниться, усаживаясь за стол перед чашкой ароматного кофе, как мать поцеловала меня в щёку.
— Мам, — сказал я, немного смутившись, — бабуля же сказала это фигурально.
— Да ничего, — ответила она. — Такую просьбу я выполняю с удовольствием.
— Всё, давай завтракать, нам уже скоро выходить. Прибегал Марк, сказал, что они с мамой уже готовы.
Мы начали завтракать. Мать разбавила кофе молоком, считая, что мне ещё рано пить крепкий кофе, и, подкладывая мне сырники, тоже приступила к завтраку.
Когда мы вышли со двора, соседи уже нас ждали. Марк пожал мне руку, а Анна Сергеевна сначала поздоровалась с матерью и только потом уже сказала:
— Доброе утро, Артём.
И очень внимательно, как мне показалось, просто словно насквозь сканируя, посмотрела прямо мне в глаза. В её пристальном взгляде я совершенно не увидел осуждения, словно вечером ничего не случилось. Её взгляд был больше изучающим и снова как будто задумчивым, словно что-то в этот момент обдумывая.
— Доброе утро, Анна Сергеевна, — как можно более непринуждённо ответил я, быстро собравшись, не давая себе совсем смутиться. И в этот момент я уловил в её взгляде одобрительные нотки. По её лицу пробежала улыбка только уголками губ и словно искра одобрения моим поведением.
Никто не заметил наших переглядываний, как мне показалось. Лишь только Марк как-то ехидно улыбнулся, но я не придал значения.
На рыночке мы купили намеченное — и мясо, и овощи. Было интересно наблюдать, как Анна Сергеевна с матерью оживлённо торговались с грузной продавщицей, не давая ей шансов удержать явно завышенную цену. Довольные закупками, мы было уже засобирались на выход, как мать моя сказала:
— Анна Сергеевна, если вы не против, предлагаю взять бутылочку вина.
— Конечно, Татьяна Николаевна, я не против. Давайте зайдём в наш замечательный сельпо.
— Мальчики, ждите нас вот там, на скамейке, — указав на обшарпанную, но ещё крепкую скамейку под красивой берёзой.
В магазине выбор был небольшой, но всё-таки им удалось согласовать покупку двух бутылок красного сухого вина.
— Да, конечно, — сказала Анна Сергеевна, весело подмигнув.
— Идут красотки, затарились, кажется, по полной, — прокомментировал Марк.
Вернувшись домой, женщины договорились встретиться на веранде у Анны Сергеевны для того, чтобы замариновать шашлык.
Переодевшись в свободные бежевые шорты и довольно облегающую блузку — благо Агафья Петровна в этот раз не цензурировала наряд, — мать сказала:
— Вы с Марком пока погуляйте, не мешайте нам. Мы хотим пообщаться. Далеко не уходите, ждите нас, потом пойдём на реку.
— Хорошо, мам, мы пока побудем здесь, сейчас только позову Марка.
Пока мы с Марком, завалившись на диване первого этажа с телефонами в руках, молодые женщины взялись за приготовление.
— Маман моя тебе нравится? — неожиданно спросил меня Марк, не поднимая глаз с телефона.
— О чём ты говоришь? — непонимающе переспросил я.
— Да ладно, я же вижу, как ты на неё смотришь, словно прожигаешь насквозь.
— Тебе показалось, Марк. Анна Сергеевна — моя учительница, и как я могу на неё смотреть как-то по-другому, — сказал я и в это время вспомнил случай, произошедший
Очарование увиденным