рассказал, что нас пригласили на пикник. На что мама, к моему удивлению, заметно обрадовалась, сказав, что уже начинает скучать наедине с книгой.
Мама спросила — пойдём ли мы и завтра на реку.
— Очевидно, что да, — сказал я. — Только попозже, когда Анна Сергеевна сходит на рынок и ещё надо время, чтобы замариновать мясо.
— Тогда предупреди своих «друзей», что я тоже пойду на рынок, чтобы помочь и разделить расходы, а также вместе выбрать в местном магазине бутылочку красного сухого вина к мясу для женской части компании, — весело подмигнув мне и пожелав мне спокойной ночи, сказала она, что ещё надо найти купальник, который должен быть где-то в чемодане, и собиралась уже к лестнице, поднимавшейся в её комнату.
— Мам, — окликнул я. Она остановилась на мгновение и повернулась.
— А почему ты сделала такой акцент на слове «друзья»? Она моя учительница в первую очередь.
— Потому, Артёмка, что учительницей она тебе была весной в школе, а сейчас, когда вы вместе ходите на реку, когда вместе загораете и собираетесь на пикник — теперь вы больше «друзья», чем ученик и учительница.
И напоследок мило улыбнулась, повернулась и стала подниматься наверх, шагая по лестнице и, как мне показалось, чуть более чем надо, покачивая бёдрами.
Я ещё некоторое время оставался на месте, обдумывая её слова, сильно удивившись её поведению. Потом, пожелав спокойной ночи уже дремавшей в кресле бабушке, тоже стал подниматься в свою комнату.
Июнь темнел быстро. Только недавно ещё смеркалось, теперь уже было практически темно, только полная луна сильно освещала ночной пейзаж, словно большой фонарь на невидимом столбе. Я подошёл к окну, чтобы подышать на ночь свежим воздухом и проверить плотность закрытия противомоскитных сеток.
И тут сквозь сетку я увидел свет в окнах дома Анны Сергеевны и Марка. Заметив движение в этих окнах, я распахнул дополнительные ставни с сеткой, чтобы лучше рассмотреть происходящее. Сердце пропустило удар от увиденного.
В освещённой комнате перед зеркалом ночного столика стояла в полный рост Анна Сергеевна, тщательно расчёсывая свои распущенные пепельные локоны. Из одежды на ней было только чёрное кружевное нижнее бельё. Её крупный тяжёлый бюст отражался в зеркале, а высокие узкие трусики выгодно подчёркивали её округлую задницу.
Я мгновенно возбудился. Сердце билось так сильно, что казалось, сейчас выскочит и убежит подальше от этого великолепия, а член моментально затвердел, непослушно задираясь вверх, уже не помещаясь в боксерах. Я взялся рукой за член, пытаясь разместить его в трусах, где он должен был быть.
И в это время Анна Сергеевна, словно почувствовав мой взгляд, развернулась и подошла ближе к окну. Я тоже на своём втором этаже стоял в освещённом окне, и Анна Сергеевна, без сомнения, конечно же, увидела меня, производившего непонятные со стороны манипуляции рукой в оттопыренных трусах.
Я не знал, куда провалиться в этот момент, и просто стоял так, не вытащив руку из трусов. Анна Сергеевна подняла руку, выгнула ладошку и послала мне воздушный поцелуй, после чего свет в её окне погас, и больше уже ничего не было видно.
Всё, это конец, — подумал я.
Меня одолел безмерный стыд. Как я теперь посмотрю ей в глаза — вопрос оставался без ответа. С этими мыслями я прикрыл ставни с сеткой и побрёл на свой диван, по пути потушив свет в комнате.
Предусмотрительно заведённый будильник заработал одновременно с проезжающим трактором дяди Миши.
— Блин, можно было бы и без будильника, — пробубнил я, недовольно потягиваясь в кровати. Затем всё-таки встал, сделал несколько разминочных движений и вышел из комнаты, отправляясь умываться.
С первого этажа вкусно пахло свежесваренным кофе и
Психотерапевт, два горячих мужчины и наивная девица. Часть 1