вечером, но всё равно, не смутившись, посмотрел ему прямо в глаза.
— Я видел, — неожиданно заявил Марк.
— Что ты видел? — и я сам не узнал свой голос, понизившийся почти до хрипоты. Сердце словно пропустило пару ударов.
— То, что надо, то и видел, — парировал Марк. — Видел, что ты подсматривал за моей матерью и, кстати, за своей училкой, да ещё при этом что-то потерял в своих трусах. Что это вообще было?
Я сразу от неожиданности и не смог что-то ответить и только тихо, почти шёпотом сказал:
— Прости, я не хотел, это случайно получилось.
И, вернув себе воздух в лёгкие, попытался рассказать, как всё вышло: как случайно увидел Анну Сергеевну, как возбудился, как попытался скрыть парус в трусах и как глупо в результате попался.
Марк, задумавшись, произнёс:
— Да ладно, не парься, Артём, я понимаю, что не ты это начал. Это моя маман сверкала перед окнами своими прелестями. Мне теперь вообще кажется, что она неровно к тебе дышит.
После такого предположения пришла моя очередь проявить неприятие.
— Что ты несёшь, ты в своём уме? Она меня вон в два раза старше.Это просто была случайность.
Но тут я вспомнил её взгляд, пронизывающий насквозь, её задумчивость, словно она в уме просчитывала свои сложные химические формулы или что-то ещё, требующее для её внутреннего принятия.
Марк уловил моё мимолётное зависание и многозначительно резюмировал:
— Артём, я совсем не против её личной жизни. И, как я тебе говорил уже, и сам ей предлагал кого-нибудь найти. Ну а с тобой дружище пусть идёт как идёт — я не против.
— Ты прямо философ иногда какой-то, — усмехнулся я.
— Почему иногда? — искренне возмутился Марк.
— А когда ты практически подсматривал за моей мамой в летнем душе, на философа ты совсем не был похож, — и беззлобно рассмеялся, довольный, что смог немного осадить умника.
Марк то ли не нашёлся что ответить, то ли решил не отвечать вовсе. И тогда я тоже решил в том же ключе пофилософствовать:
— Знаешь, Марк, тогда и я не буду против, если ты немного поухаживаешь за моей, как ты говоришь, «маман». Тем более если она сама будет тебе благоволить. Похоже, она тоже уже страдает от недостатка мужского внимания, и эти постоянные длительные отсутствия отца в конце концов стали приносить свои отравленные плоды. Иногда мне кажется, что ещё немного — и она на меня набросится.
Шутка, конечно, но в каждой шутке…
— Да знаю, можешь не продолжать, — сказал Марк и добавил, что шутка моя на правду похожа.
— Интересно, долго они ещё будут возиться? Пора посмотреть, как у них идут дела.
В это время в дом заглянули обе красавицы.
— Ну что, мальчики, вы ещё тут не соскучились? Мы почти готовы. Собирайтесь через пять минут, идём на реку, пока ещё не сильно жарко, — сказала Татьяна, приглашая Анну Сергеевну в дом: — Проходи, Аня, посмотришь, как живём.
И они с озорной грациозностью поднялись по лестнице наверх, и за захлопнувшейся дверью щёлкнул проворачивающийся со скрипом замок.
— Ого, что это было? — удивлённо проговорил Марк.
— Замок надо смазать, — сказал я. — Видать, никому уже давно до этого не было дела.
— Да я не об этом. Я говорю, как так быстро они сроднились, прям как подруги с детства, — почесав затылок, произнёс негромко Марк. — Видать, сошлись родственные души. И я, кажется, догадываюсь, что у них общее.
— Хорош язвить, Марк, — прервал я его умозаключения. — Очевидно, сейчас на реку пойдём, тебе надо переодеваться.
Мне нравится быть во власти женщины (часть 4)