увидели, как утолщение члена растягивает её половые губы, входит, исчезает внутри. Наташа вскрикнула:
— Ааааа! О боже! Он... такой большой, он горячий! Такой горячий!
Барон не ждал. Он двигался бешено, дико, вбиваясь брюхом в её ягодицы, его бёдра работали как поршни. Его член входил и выходил, блестя от её смазки, и я видел, как розовые стенки её влагалища обхватывают его, как он исчезает в ней почти полностью, по самый узел, который обозначился у основания члена, готовясь запереть их вместе.
— Ооооо! — кричала Наташа, — Аааах! Он такой... большой! Он растягивает меня! Дима, я чувствую... его жар!
Её ножки задёргались, пальцы ног сжались. Грудь её тряслась в такт толчкам, тёрлась о кожу скамьи. Она была совершенно беспомощна под ним, запертая его весом и силой.
— Он разработал её полностью, — прошептал Андрей, дроча свой член, — смотри, Дим, смотри, как она его принимает.
Наташа кричала. Её крики были нечеловеческими — это был смесь боли, экстаза и дикого, первобытного наслаждения. Она запрокинула голову, волосы разлетелись, и я видел её лицо — искажённое, трансформированное, абсолютно свободное от любых табу.
— Ещё! Глубже! — она кричала, — Ещё! О боже, он достаёт до матки! Я чувствую его головку у самой шейки!
Барон ускорился. Его дыхание было тяжёлым, хриплым, его язык высунулся, капли слюны падали на спину Наташи. Я увидел, как его член ещё больше начал увеличиваться у основания — узел, огромный, твёрдый, начал формироваться.
— Он запирается! — сказала Катя, дроча себя пальцами, — сейчас они соединятся!
И тогда пёс замер, втянув воздух, его яйца начали судорожно сжиматься — он кончал, заливая её внутри своей горячей, жидкой спермой, выталкивая её из себя порциями.
Андрей с силой прижал зад кобеля к Наташе, и Барон втолкнул узел внутрь. Наташа визжала, её тело содрогалось:
— Ааааа! Он весь внутри! Я чувствую... как он пульсирует! Он бьётся внутри меня! О боже, это... это невероятно!
— Я чувствую... как он наполняет меня, оооо... — вперемешку со стонами кричала она, — он такой горячий... аааа... он кончает так долго...
Наташа закричала снова, её тело содрогнулось в оргазме — мощном, длительном, она билась под ним, её глаза закатились.
— Он запер её, — сказал Андрей, подняв хвост Барона вверх, — узел раздулся. Они будут связаны минут десять. Он полностью в ней.
Барон стоял неподвижно, только слегка дёргались яйца и хвост в руке у Андрея. Наташа лежала распластанная, в глубокой прострации, тяжело дыша, её руки и ноги безжизненно свисали. Я смотрел на неё с восторгом: «Её выебал огромный пёс!», и мне даже казалось, что её живот слегка выпирал — от объёма, который был в ней.
Я смотрел в упор на разъёбанное влагалище Наташи. Действительно, узел у основания члена Барона раздулся до размера кулака, застряв внутри Наташи, не давая ему выйти. Виден был только его край. Они были соединены, заперты друг в друге, и собака не двигалась, наполняя её своим семенем. Наташа тоже не двигалась, и только тихо стонала.
— Я чувствую... как он бьётся внутри, — прошептала она, — Дима... это... это невероятно.
Катя сидела рядом. Она была мокрая, между её ног текло, и она улыбалась.
— Первый раз всегда так, — сказала она, — теперь она будет хотеть снова и снова.
Через несколько минут узел начал уменьшаться, и кобель начал проявлять признаки нетерпения. Его член, понемногу начал выходить, сначала показался опавший узел, потом толстенная середина члена, и вдруг, Барон выскользнул из неё с громким чавкающим звуком, и из жены хлынула сперма — белёсая, полупрозрачная, текучая, огромным потоком. Её киска была растянута,
Колобков