пару раз. Худощавый, светловолосый, кажется, конюх или просто работник. Даже имени его раньше не знала.
Третий, Ванно, был одним из погонщиков мулов. Он выглядел чуть постарше остальных, загорелый, с длинным узким лицом и крупным носом.
Хлебнув из кружки, Ванно сказал с похабной ухмылкой:
— Повезло тебе, Яко! Монна Мена — страстная девка. Мне пару раз дала — ох и ебучая. Стонет, визжит, подмахивает так, что только держись.
— Без тебя знаю, — буркнул Яко, глотнув вина. — Думаешь, я её не ебал? Или ты мне первый рассказываешь? Зато приданого за неё дают богато. Да и другие девки что, целки? Вон твои сеструхи — такие же давалки. Старшая на сносях, все судачат, от кого.
Какие же распутные нравы царят среди простонародья. Впрочем, что с них возьмёшь.
— Не пизди, нашей Бетте-то мы женишка уже подыскали. А у невесты твоей второй раз пузо.
— Да ладно, не ругайтесь, — примирительно заявил Чекко. Лицо его раскраснелось от выпитого, а руки уже блуждали по телу сестры Теодоры. Настроен он был явно не на драку. — Маленький Толомео — мамкин сын, а вовсе не Мены, понятно? А сейчас у неё в брюхе может и вовсе благородный сидит. Так что Яко ещё повезло. Сестрица всегда на передок слаба была, а среди постояльцев видные синьоры бывают, да ещё подарочки и деньги предлагают. То её в углу зажмут, а она и рада, то и вовсе сама к ним бегает. Мы давеча обмозговали, от кого Мена в этот раз понесла, — так думаем, что от самого дона Коррадо ди Алагона. Он сюда кузину приезжает навестить. Одет как король, держится важно, сразу видно — большой человек! Значит и семя доброе!
Сестра Филомена засмеялась, услышав знакомое имя. Ванно же воспринял это как приглашение и одним движением усадил послушницу себе на колени. Та пьяно захихикала, впрочем ненадолго — мужлан закрыл ей рот поцелуем.
Нацеловавшись, грубиян опять взялся за своё.
— Ничего, у нас тут своя Мена есть, и тоже сестра, — он ухватил сестру Филомену за грудь, отчего та взвизгнула, но и не подумала отстраняться. — Не хуже той: сиськи, жопа — всё на месте. Только та даёт во все три дырки, а ты?
— Нет, в зад нет, только... — Филомена осеклась, поняла, что несёт, и густо покраснела.
Погонщик только заржал как конь и полез ей под рясу. А та и ноги слегка раздвинула, чтобы тому удобнее было.
О Господи, какая же она шлюшка. Я и не представляла себе, что можно так низко пасть.
Яко тем временем вместо продолжения разговора о своей гулящей невесте полез к сестре Марии-Грации. Но та, толкнув его рукой в грудь, усадила юношу обратно. Только я было обрадовалась, что не все сёстры — похотливые блудницы и есть те, кто чтит обеты, как сестра Мария-Грация стянула через голову рясу, бесстыже обнажив тяжёлые смуглые груди с большими, тёмными, почти чёрными сосками и треугольник курчавых волос внизу.
Широко улыбнувшись, она наклонилась к Яко, стягивая с него штаны.
— Не надо, мальчик. Мамочка сама всё сделает, да так, что ты и про невесту свою блудливую забудешь, и про всех прочих девок.
Насадившись ртом на член конюха, порочная монашка несколькими умелыми движениями возбудила его, а затем, выпустив изо рта, зажала между своих больших грудей.
— Что, мальчик, у твоей Мены таких сисек-то нет, а?
Член Яко ходил между ее округлых прелестей, а сестра Мария-Грация ещё и лизала головку, бесстыжая. Яко молчал — ему и так хорошо было.
Самыми же развращёнными из этой блудливой компании оказались Чекко вместе с сестрой Теодорой. Развернув её
Любительница пососать.