так, что она упёрлась руками в бочку и оттопырила задницу, он завернул ей рясу, полил масла из маленького кувшинчика на свой член и вставил его не в то отверстие, что предназначено для этого природой, а в соседнее.
Сестра закусила тонкие губы. По её строгому лицу, уже тронутому морщинками у глаз, проскользнула лёгкая гримаса боли. Вскоре, впрочем, она пропала, и Теодора стала слегка постанывать в такт толчкам своего любовника.
Так вот что имели в виду Ванно и Филомена! Святая Агата! Какое гнусное, развратное непотребство!
Я прильнула поближе к щели между досками, чтобы ничего не упустить. И тут почувствовала, как кто-то — ну конечно же Джулио — заворачивает мне подол. Его рука прошлась по моему лону, которое уже истекало соками. А затем я ощутила, как его головка раздвигает мою щель, входя внутрь и заполняя меня.
Я подалась назад, навстречу ему, насаживаясь поплотнее и глубже, крепко сжав зубы, чтобы не издать ни звука и не выдать себя этим похотливым развратникам внизу.
Член Джулио, долбящий и достающий до самой моей середки, вместе с бесстыжим, препохабнейшим зрелищем, разворачивающимся внизу, поднял во мне горячую волну. Джулио понял это по дрожи моего тела, и его сильная рука зажала мне рот, не дав предательски застонать.
Тем временем Ванно прекратил сношать Филомену и обратился к Теодоре. Поняв, чего он хочет, та, не слезая с члена Чекко, отпила прямо из кувшина — наверное, для храбрости — и чуть приподнялась. Чекко подхватил её худощавое тело сильными руками под бёдра, раздвинув их и выставив бесстыдно распахнутое лоно монахини на всеобщее обозрение.
Впрочем, сей стыд продолжался недолго: Ванно вошёл в неё спереди. Сразу два члена двигались в ней одновременно. Голова её моталась из стороны в сторону, глаза закатились, длинные тонкие пальцы царапали любовника, а сама она хрипло постанывала.
Бедняжке же Филомене, оставшейся без ухажеров, осталось лишь глядеть на сладострастцев и самой натирать свою распухшую от возбуждения щёлку. Сестра Мария-Грация тем временем так сноровисто сжимала своими увесистыми грудями член Яко, что юноша вскоре разрядился на них и немного ей на лицо. Радостный, он обмяк на скамье, и на его лице гуляла улыбка неземного блаженства.
Поняв, что толку от него пока больше не будет, сестра подскочила к Филомене, и её язычок заработал в лоне молодой послушницы. Сестра Теодора же успела кончить два или три раза, и теперь настал черёд парней. Один за другим Ванно и Чекко замерли и напряглись, наполняя своим семенем её щель и зад.
Тут и я почувствовала, как заполнивший меня жезл покинул моё лоно, а по ноге потекло что-то горячее и мокрое. Джулио одёрнул подол моего платья, снова сделав меня приличной.
Какой он заботливый!
Компания же развратников внизу как ни в чём не бывало расселась обратно вокруг своего импровизированного стола. Причём эта шлюха Мария-Грация даже и не подумала одеться, а, сложив рясу, подложила её себе под пухлый голый зад и стала трапезничать в чём мать родила. Да ещё и снова заигрывала с Яко, явно рассчитывая на продолжение.
Сестра Теодора тем временем откусила от головки сыра и начала жевать, но тут её лицо перекосило, и она сплюнула.
— Что, сыр несвежий? Или тебя как сегодня утром тошнило, так и продолжает? — обеспокоенно спросила сестра Филомена.
— Сыр, наверно... — неуверенно ответила Теодора, и в её тёмно-карих глазах мелькнул страх.
Мужланы же, не ценя общества пусть и распутных, но всё-таки приличных дам, болтали о своём, не обращая ни на что внимания.
— Эй, Ванно, ты когда сказал, что Мена в три дырки даёт — ты спизднул или по правде? — с
Подвези до дома