домой, укутал в халат, как будто я была хрупкой фарфоровой куклой, а не женщиной, из которой еще час назад вытекала сперма трех чужих мужчин.
Через две недели тест показал одну полоску. Павел молча выбросил его в мусорное ведро, сжав кулаки так, что кости побелели. Я видела, как гаснет эта надежда в его взгляде. Как снова замирает что-то внутри.
— Не получилось, — тихо сказал он, глядя в стену. — Их было... мало. Там, внутри, должно быть больше. Гораздо больше.
Он не стал ждать. Уже вечером он снова открыл «Наш уголок». На этот раз его выбор пал на двух парней — близнецов, Максима и Кирилла. «Ищем совместные приключения, — гласила анкета. — Работаем в спортзале. Гарантируем мощность». Павел переписывался с ними сам, его сообщения были сухими, деловыми. Он торговался не о цене, а об объеме. «Максимальная эякуляция, — написал он в конце. — Это принципиально».
Вторая встреча была еще более откровенной, почти циничной в своей целенаправленности. Номер отеля, те же софиты, камеры. Максим и Кирилл были похожи как две капли воды — массивные, плечистые, с одинаковыми дерзкими ухмылками. Они не тратили время на прелюдии. Павел, уже не дрожа, снимал, как они раздевают меня вдвоем, как их восемь рук исследуют мое тело, будто спортивный снаряд. Они использовали меня одновременно, без очереди: один — в рот, другой — в киску, потом меняли местами, пробовали вдвоем в одну дырку, растягивая меня до немыслимых пределов. Они соревновались, кто кончит больше. Их сперма была липким дождем на моем животе, груди, лице. Павел снова собрал ее в стерильный контейнер, уже больший по объему. Его глаза горели.
— Теперь достаточно, — сказал он, глядя на белесую жидкость. — Теперь должно хватить.
Но через месяц — снова провал. Отрицательный тест. Пустота.
Я уже не плакала. Во мне зрела какая-то отчаянная, животная решимость. Павел тоже изменился. Его одержимость стала холодной, методичной. Он нашел третьих — целую компанию из четырех мужчин, готовых на «массовое оплодотворение», как он это назвал в переписке. Это была уже не просто съемка, а что-то сюрреалистичное. Большой зал, арендованный на сутки. Я лежала на каком-то массажном столе, привязанная за запястья и щиколотки мягкими ремнями — для моего же «комфорта и неподвижности во время процедуры», как объяснил Павел. Мужчины, один за другим, входили в меня, кончали в меня. Некоторые — по несколько раз. Воздух стал густым от запахов пота, секса и спермы. Павел сновал между ними с камерой, давая указания: «Глубже. Не вынимай сразу. Дайте ей все скопиться внутри». Я потеряла счет времени и количеству оргазмов, которые сотрясали мое тело судорожными, неконтролируемыми спазмами. К концу я просто лежала в огромной луже спермы, моя киска была распухшей, горячей и нестерпимо переполненной. Павел собрал образцы, но на этот раз он сделал нечто новое. Он попросил одного из мужчин кончить прямо в широкую чашку Петри, а потом, с помощью шприца без иглы, ввел этот еще теплый, густой эякулят прямо мне в шейку матки, пока я лежала с широко раздвинутыми ногами.
— Наверняка, — бормотал он, и его голос звучал как голос сумасшедшего ученого. — Наверняка теперь.
И — о чудо. Через три недели две полоски. Ясные, яркие. Павел рыдал, уткнувшись лицом мне в живот. Он целовал еще плоский живот, шептал что-то бессвязное. Потом взял в руки камеру и снял мое лицо, тест, свои слезы. «Начало. Начало нашей истории», — сказал он в объектив.
Дальше был длинный, муторный путь медицинских процедур. Павел был со мной на каждом шагу. Каждый визит в клинику
Приключения...