сяду в вестибюле «Марриотт Денвер Даунтаун», где, как я выяснил, она остановилась.
Если она действительно одна — мой визит станет просто большим приятным сюрпризом, и мы останемся в Денвере на выходные. Если происходит что-то другое, с Маркхэмом, — будет совсем другой разговор.
Я добрался до «Марриотта» ближе к середине дня. Движения почти не было. Я устроился в затенённой нише. Надел бейсболку и взял газету. Чувствовал себя немного нелепо, сидя там, но знал, что должен выяснить наверняка, что, если вообще что-то, происходит с Мией.
Я сидел и ждал. Каждый раз, когда кто-то входил, я поднимал глаза. Около пяти вестибюль начал оживать. Минут через двадцать я увидел, как пришла Мия. Она была одна и прошла через вестибюль к лифту. В кабине она тоже была одна. Над дверью был индикатор этажей. Я заметил, что лифт остановился на 8-м этаже.
Я посмотрел на часы — почти половина шестого. Прикинул: если она собирается куда-то выходить, то раньше половины седьмого вряд ли — всё-таки это моя жена, я знал её привычки.
Я ждал. Половина седьмого превратилась в семь. Насколько я мог судить, она всё ещё была наверху в номере. Вдруг я начал чувствовать надежду. Надежду, что всему этому есть какое-то логическое объяснение. Я решил: если до половины восьмого ничего не произойдёт — позвоню и устрою сюрприз.
Ровно в 19:31 я встал и поймал себя на улыбке. Я действительно сделал слишком поспешный вывод. Я ещё раз подтвердил себе обещание ей доверять.
Я направился через вестибюль — в этой нелепой кепке — к лифту и на восьмой этаж. И вдруг замер, потом отвернулся от лифта.
Я узнал голос, который громко говорил в мобильный, прижатый к уху.
Это был Маркхэм.
Я шагнул за большой горшок с растением. Он был так сосредоточен на телефонном разговоре, что меня не заметил. Сквозь листья я увидел, как он нажал кнопку «вверх». В лифт зашла ещё пара. Я смотрел, как индикатор показал остановку на третьем этаже. А потом — на восьмом.
Я вернулся в ту же нишу, в которой просидел весь день. Мне хотелось устроить им сцену. Но к восьми часам они так и не появились. Похоже, они остались в номере. Не нужно было быть гением, чтобы представить, что там происходит. Я просто не знал, в каком именно номере на восьмом этаже.
Я взглянул на лобби-магазин. Сымпровизировал план. Спросил у продавца, доставляют ли они цветы гостям. Сказали, конечно. Я назвал имя и попросил, чтобы доставку сделали быстро. Они согласились — работы немного.
Я дал молодому продавцу двадцать долларов чаевых, чтобы доставил как можно скорее. Потом поднялся на восьмой этаж. Возле лифта была небольшая зона отдыха с видом на оба коридора, где располагались номера. Я ждал.
Я увидел, как молодой продавец остановился у двери в коридоре. Посчитал — пятая дверь справа. Был короткий разговор, приглушённые слова, пока доставляли цветы. Я прошёл в противоположный коридор, пока продавец уходил.
Теперь я знал номер — 809. Спустился на первый этаж и воспользовался телефоном в вестибюле. Попросил соединить с горничными.
— Не могли бы вы поднять чистые полотенца в 809? — спросил я.
Снова занял позицию у лифта на восьмом этаже. На этот раз ждать пришлось чуть дольше. Я услышал звонок лифта — он останавливался на восьмом. Потом — грохот тележки горничной, направляющейся к 809.
Короткий стук, потом горничная крикнула: «Обслуживание номеров».
Я молча стоял прямо за ней. Увидел, как она приложила ключ-карту и приоткрыла дверь, держа полотенца. Этого было достаточно. Я протиснулся мимо удивлённой сотрудницы отеля и увидел Митча Маркхэма голым, одной рукой прикрывающего гениталии, выглядывающего из
Обнажение жены