лицо краснеть, на лбу выступал пот. Прищепки на сосках болтались, ударяя по груди, посылая острые уколы боли.
Зрители подбадривали его, насмешливо или серьёзно.– Давай, кролик, выплюнь наши игрушки!– Сильнее! Тужься! Покажи, на что способны твои дырочки!
Ирма ускорила движения страпона. Он скользил внутрь и наружу, растягивая его, мешая сосредоточиться. Саша зажмурился, сжал кулаки и изо всех сил напряг мышцы тазового дна. Раздался влажный, металлический щелчок, и первый, самый маленький шар выпал из него и с лязгом покатился по клеёнке. В комнате раздались аплодисменты.
– Один! – прокричала Лера. – Молодец! Так держать!
Облегчение было мимолётным. Внутри оставалось ещё пять шаров, и теперь пространства стало больше, они свободнее двигались, причиняя ещё более странные и интенсивные ощущения. Страпон Ирмы теперь проникал глубже, достигая мест, которые до этого были заняты шарами. Боль смешалась с чем-то невыразимо постыдным – волной глубокого, внутреннего возбуждения. Его собственный член, который всё это время оставался в полуэрегированном состоянии, теперь налился полностью, качаяясь под ним в такт его усилиям.
Второй шар дался легче. Он вышел с менее громким звуком, и вслед за ним хлынула струя скопившейся спермы, смешанной с лубрикантом. Жидкость потекла по его бёдрам на клеёнку, образуя липкую лужу. Саша застыл от стыда, но Ирма не остановилась, она продолжала работать страпоном, а Аня скомандовала:– Не останавливайся! Продолжай!
Он продолжал. Третий, четвёртый шары вышли почти один за другим, каждый со своим количеством вытекающей спермы. Воздух в комнате стал густым от терпкого запаха. Его тело дрожало от усилия и истощения. Осталось два самых больших шара. Они были настоящей проблемой. Даже в растянутом состоянии его сфинктер сжимался на их размере. Он тужился изо всех сил, рыча от напряжения, чувствуя, как вены на шее набухают. Страпон внутри двигался всё быстрее, помогая, стимулируя, но и мешая.
– Последний рывок! – кричала Марина Олеговна. – Выдави из себя всё! Всю нашу сперму! Все наши игрушки!
Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с потом. Он собрал последние силы, напряг каждую мышцу в теле, и с хриплым криком вытолкнул пятый шар. Он вылетел с глухим стуком. Остался последний, самый первый, самый крупный. Он сидел глубоко, будто вросший. Саша уже почти терял сознание от усталости и перегрузки. Его задница была широко открыта, из неё непрерывно сочилась жидкость. Страпон Ирмы скользил теперь почти беспрепятственно.
И тогда к нему подошла Аня. В её руках был вибратор на длинной ручке. Она включила его, и низкое гудение присоединилось к музыке. Она приставила вибрирующую головку не к его анусу, а к промежности, к месту между яичками и задним проходом, давя и массируя извне.
– Расслабься, – сказала она тихо, но так, чтобы все слышали. – Ты уже почти всё отдал. Отдай последнее. Прими вибрацию. Пусть она вытолкнет из тебя последний шар. И всё, что осталось.
Вибрация проникла глубоко, в самую простату, в нервные узлы. Это было невыносимо и божественно одновременно. Его тело вздрогнуло, и на этот раз не от боли. Волна неконтролируемого, безудержного удовольствия прокатилась от копчика до макушки. Он застонал, длинно и безнадёжно, и в этот момент его мышцы рефлекторно сжались и вытолкнули последний, самый большой шар. Он выпал с громким, влажным лязгом, и за ним хлынул последний, самый мощный поток спермы, уже почти прозрачной от смешения с лубрикантами.
Но это было ещё не всё. Его тело, доведённое до крайности, не остановилось. На пике этого странного, извращённого облегчения его собственный член затрясся, и без единого прикосновения, под одобрительные крики зрителей, он кончил сам. Струи его собственной спермы, густые и белые, присоединились к луже
Суровое наказание