с коротко подстриженными ногтями без лака, нащупали что-то в кармане. Она не переставала говорить, ее лицо оставалось невозмутимым, академичным. Но ее большой палец явно нажал на какую-то кнопку.
В тот же миг внутри Саши все переменилось.
Тихое, едва уловимое жужжание превратилось в мощную, настойчивую вибрацию, которая прокатилась волной от самой глубины его кишечника, вырвавшись наружу судорожным вздрагиванием всего тела. Он ахнул, но звук застрял в горле, подавленный кляпом. Его бедра сами собой дёрнулись вперёд, ударившись о нижнюю часть стола. Звонкая тишина лекции была разорвана этим глухим стуком.
Несколько голов обернулось. Ирина Витальевна на секунду прервалась, повернулась к аудитории. Ее взгляд упал на Сашу. В ее глазах мелькнуло что-то — не сочувствие, нет. Скорее, клинический интерес. Она слегка приподняла бровь.
— Что-то не так, Александр? — спросила она своим ровным, ледяным голосом.
Он замотал головой, чувствуя, как жар позора заливает его щеки, шею, грудь. Из глаз брызнули слезы, смешиваясь со слюной, скопившейся вокруг кляпа. Он попытался сглотнуть, подавить новый спазм, но вибрация не утихала. Она была настроена на низкую, пульсирующую частоту, которая отзывалась во всем его теле — в подрагивающих пальцах, в сводящих живот мышцах, в его члене, который, предав его полностью, стал твердым как камень и болезненно упирался в ширинку джинсов.
И тут Ирина Витальевна снова обратилась к нему.
– Александр, вы не можете сосредоточиться на легитимности, когда ваше собственное тело находится в состоянии такого... интенсивного подчинения, – произнесла Ирина Витальевна, и её голос прозвучал как сквозь вату. Саша с трудом поднял на неё взгляд. Её пальцы играли с маленьким пультом на кафедре. Вибратор внутри него взвыл на новой, невиданной ранее частоте – это было уже не жужжание, а пронизывающий, буравящий рёв, который выворачивал его внутренности наизнанку. Он застонал, но звук застрял у него в горле, раздавленный шариками во рту, вырвался лишь хриплым, влажным клекотом.
– Похоже, наш объект исследования готов к практической части, – громко, на всю аудиторию, сказала Ирина Витальевна. Её взгляд скользнул по рядам посвящённых. – Тема сегодняшнего семинара – концентрация власти. А что может быть лучше иллюстрации, чем абсолютная концентрация внимания на одном объекте?
Она сделала знак рукой. Лера и Соня мгновенно встали. Вместе с ними поднялись ещё несколько девушек и трансженщин из задних рядов. Обычные студенты заёрзали, недоумевая, но Ирина Витальевна тут же переключила их внимание.
– Для лучшего усвоения материала мы проведём интерактивную сессию в соседней, более просторной аудитории. Остальные могут продолжить конспектировать по учебнику, страницы 45-48.
Но «остальных» почти не было. Большинство потянулось за группой, вышедшей из 304-й. Сашу подхватили под руки Лера и Соня. Он шатался, его колени подкашивались от непрекращающейся вибрации, превратившей его таз в сплошную пульсирующую массу. Они почти пронесли его по коридору в большую, полупустую аудиторию, которую, судя по всему, заранее освободили. Окна здесь были зашторены, а парты сдвинуты к стенам, освобождая пространство посередине. На полу уже лежала большая клеёнка.
– Снимай, – приказала Лера, и её голос не терпел возражений.
Дрожащими пальцами Саша расстегнул джинсы, стянул их вместе с нижним бельём. Ремешок, врезавшийся в плоть, обнажился. Лера сама расстегнула пряжку, и он ахнул от смеси боли и дикого облегчения, когда кровь хлынула обратно в занемевший член. Но отдыхать ему не дали. Вибратор всё ещё бешено гудел внутри, доводя его до грани.
– На колени. Посередине, – скомандовала Аня, которая появилась в дверях вместе с другими. Её холодные голубые глаза окинули его с головы до ног. – Сегодняшний фокус – на заполнении. Ты доказал, что можешь принимать много. Сейчас мы проверим твои пределы.
Порочный уик-энд