на клеёнке, завершив картину полного, тотального опустошения.
Он рухнул на бок, тяжело дыша, весь в поту и сперме, истекший и опустошённый. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуком его хриплого дыхания и затихающей музыки.
– Идеально, – наконец произнесла Аня. – Абсолютная отдача. – Она подошла и погладила его по мокрой от пота голове. – Ты сегодня хорошо поработал. Заслужил отдых. И… может быть, немного ласки.
Она жестом подозвала Леру и Соню. Те подошли, опустились рядом с ним на колени. Их прикосновения были уже не грубыми, а почти нежными. Они вынули страпон, аккуратно протерли его влажной салфеткой, сняли прищепки с сосков, ослабили манжеты на бёдрах. Потом помогли ему встать и повели в соседний душ.
Его отмывали тёплой водой, смывая с него слои высохшей и свежей спермы, пот, слезы. Их руки скользили по его коже, массируя уставшие мышцы. Никто не говорил ничего обидного. Лера даже поцеловала его висок.
*****
Солнце било в глаза сквозь незадернутые шторы, но Саша уже не спал. Его разбудило не светило, а резкий щелчок замка на двери его же комнаты.
Подъем, Сашенька, — сладко просипела Лера, проводя длинным ногтем по его щеке. — Сегодня у тебя важный день.
— Экзамен на выносливость, — уточнила Соня, и в ее голосе звучала сталь.
Задание простое, — начала объяснять Лера, усевшись на край кровати так, что халат распахнулся, открывая длинные, загорелые ноги и черные кружевные трусики. — Ты идешь на все пары. Как обычно. Но внутри у тебя будет наш маленький сюрприз. А ротик мы тебе займем, чтобы вдруг не вздумал стонать или просить о пощаде.
Вибратор. Он был небольшой, но чувствовался очень отчетливо. Постепенно, с легким нажимом, он вошел внутрь. Саша почувствовал, как он проходит через сфинктер и располагается где-то внутри.
Лера что-то щелкнула. Тихий, едва слышный гул, больше похожий на жужжание пчелы, наполнил меня изнутри. Вибрация была слабой, но постоянной, назойливой, как зубная боль. Она не причиняла боли, но и не давала забыть о вторжении ни на секунду.
А пульт дистанционного управления... — Она сделала драматическую паузу, наслаждаясь расширяющимися от ужаса зрачками Саши. — Пульт будет у Ирины Витальевны. На время лекций. Чтобы ты не расслаблялся..
Лекционный зал был полон. Шум голосов, скрип стульев, запах мела и парфюма — все это обрушилось на Сашу, усиленное его беспомощностью. Он попытался пройти к своим обычным местам сзади, но Соня взяла его под локоть и мягко, но неотвратимо повела к первому ряду, прямо перед кафедрой.
— Садись здесь, — прошептала она ему на ухо, ее губы почти касались его кожи. — Чтобы Ирина Витальевна все видела.
Он сел, уставившись в пустую поверхность стола. Сердце колотилось так, что казалось, его услышат соседи. В аудиторию вошла Ирина Витальевна.
Она была, как всегда, безупречна: строгий серый костюм, белая блуза, волосы убраны в тугую, гладкую шишку. Ее глаза, серые и проницательные, скользнули по аудитории, на секунду задержавшись на Саше. В ее взгляде не было ни тени удивления или осуждения, лишь холодное, деловое признание. Она кивнула Лере и Соне, занявшим места рядом с Сашей, и начала лекцию.
Голос Ирины Витальевны был ровным, монотонным, Но Саша не слышал ни слова. Все его существо было сосредоточено на двух вещах: на шарике во рту, от которого уже ныли челюсти, и на инородном теле в заднице, которое ждало своего часа.
Прошло двадцать минут. Тридцать. Желание сглотнуть, пошевелиться, вдохнуть полной грудью становилось нестерпимым. И тут он увидел движение. Ирина Витальевна, объясняя что-то у доски, левой рукой продолжала писать, а правую опустила в карман своего пиджака.
Взрослая жизнь моего сына. Глава восьмая.