— прошептала Алена. — И он будет внутри тебя. Но сначала… сначала я хочу, чтобы ты почувствовала совсем другую нежность.
Алена отодвинулась и мягко, но настойчиво потянула мать за руку, укладывая ее на спину. Она приподняла полу ночной рубашки, обнажив длинные, стройные, бледные ноги Ирины, ее плоский живот и треугольник темных, густых волос на лобке.— Саша, посмотри. Разве она не прекрасна?
Александр смотрел. Да. Она была прекрасна в своем зрелом, сочном совершенстве. Его член дернулся, выделяя каплю прозрачной смазки.
Алена наклонилась между ног матери. Ирина вскрикнула от неожиданности и попыталась сомкнуть колени.— Лена! Что ты! Нет!— Тише, мамочка. Расслабься. Это то, чего тебе не хватало больше всего. Ласк.
И Алена прижалась лицом к ее интимной зоне. Сначала она просто целовала внутреннюю сторону бедер, затем, раздвинув тонкие губы пальцами, обнажила розовый, влажный бутон клитора. Он уже набухал от возбуждения и стыда. И Алена провела по нему плоским языком.
Ирина Степановна застонала. Звук вырвался из ее груди против воли, дикий, животный. Ее тело выгнулось. Алена не останавливалась. Она ласкала клитор матери долгими, плавными движениями языка, потом ввела язык глубже, в самое влажное нутро, пробуя ее на вкус. Александр смотрел, завороженный. Вид его жены, отдающейся такому развратному служению, вид зрелой, стыдящейся, но уже безумно возбужденной тещи сводил его с ума. Он встал на колени рядом и взял свой член в руку, начиная медленно надрачивать его, глядя на это действо.
— Ох, Леночка… Господи… Я не могу… — стонала Ирина, ее руки вцепились в простыни, ее бедра начали двигаться в такт движениям дочернего языка.
— Она близко, Саш, — сказала, отрываясь на секунду, Алена. Ее подбородок блестел от соков матери. — Подожди. Дай ей кончить на моем лице. Она этого заслужила.
И она снова погрузилась в нее, но теперь сосредоточилась исключительно на клиторе, быстро и ритмично посасывая и вибрируя кончиком языка. Ирина закричала — высоко, пронзительно, и ее тело затряслось в мощной, долгой судороге. Из ее влагалища хлынула волна, заливая подбородок и губы Алены. Та не отстранилась, а пила ее, причмокивая, пока конвульсии не стихли.
Ирина лежала, раскинувшись, дыша прерывисто, с блаженной, потерянной улыбкой на лице. Слезы катились по ее вискам. Алена поднялась, вытерла лицо краем рубашки матери и посмотрела на мужа.— Теперь твоя очередь. Возьми ее. Сделай это. Подари ей настоящий оргазм. Мой она уже забыла.
Александр не заставил себя ждать. Желание пожирало его. Он грубо раздвинул еще влажные, дрожащие бедра Ирины Степановны и навис над ней. Его огромный, каменный член уперся в ее скользкий, гостеприимный вход.
— Ирина… вы готовы? — хрипло спросил он.
Она открыла глаза, полные слез, благодарности и немой мольбы. Кивнула.— Пожалуйста, Сашенька… Войди в меня. Наполни меня…
Он втолкнул его одним мощным, медленным движением. Она была невероятно тесной, горячей, бархатистой внутри, но ее влага облегчила проникновение. Ирина вскрикнула от боли и наслаждения, ее ноги обвились вокруг его поясницы. Александр замер на мгновение, ощущая невероятную полноту, запретность этого момента. Он трахал мать своей жены. Он был внутри той, что родила его Лену. Эта мысль довела его до исступления.
Он начал двигаться. Сначала медленно, входя до самого основания и почти полностью выходя. Потом все быстрее, жестче. Его яйца шлепались о ее промежность. Звук мокрой плоти, ударяющейся о плоть, заполнил комнату. Ирина стонала непрерывно, высоким, тонким голосом, который уже не был похож на ее обычный. Она царапала ему спину, приподнимала таз навстречу каждому толчку.
Алена села рядом, гладила мать по волосам, по груди, щипала ее сосок, а потом наклонилась и взяла его в рот. Ирина застонала
Оля, невеста моего друга