— Да, Саша, трахай ее! Трахни мою мамочку хорошенько! Она так этого хотела! — приговаривала Алена, отпуская сосок и лаская свой собственный клитор, глядя на то, как ее муж глубоко и грубо владеет ее матерью.
Скоро Ирина снова затряслась в оргазме. Ее внутренние мышцы сжали член Александра с такой силой, что он едва не кончил сразу. Но он сдержался, продолжая свой неистовый ритм. Потом Алена, увидев это, сказала:— Кончай в нее, Саш. Кончи глубоко в мою маму. Пусть почувствует, как это — быть заполненной мужчиной.
Этих слов было достаточно. Волна нестерпимого удовольствия подкатила к основанию его члена и вырвалась наружу мощными, горячими толчками. Он с глухим рыком вжал себя в самую глубину Ирины, чувствуя, как его сперма выстреливает в ее матку, заполняя ее, согревая изнутри. Ирина ахнула, ее глаза закатились, и она кончила в третий раз, уже почти беззвучно, лишь судорожные подрагивания ее тела и влажные хлюпания вокруг его члена говорили о пике наслаждения.
Он лежал на ней, тяжело дыша, его член медленно опадал внутри ее до сих пор пульсирующей, горячей плоти. Запах секса, пота и спермы витал в воздухе, густой и животный. Александр не мог поверить в то, что только что произошло. Он только что кончил в свою тещу. И его жена не просто наблюдала, а поощряла это.
Первой зашевелилась Алена. Она ласково провела рукой по влажному от пота боку матери.— Ну как, мамочка? Чувствуешь себя женщиной?Ирина не сразу открыла глаза. Когда она это сделала, в них не было ни капли прежней тоски. Там сияло глубинное, почти первобытное удовлетворение, смешанное со стыдом, который теперь казался лишь сладкой приправой.— Я… я не думала, что… что так может быть, — прошептала она хрипло. — Спасибо. Обоим.
Александр наконец поднялся, его член с мягким хлюпающим звуком вышел из ее разомкнутого, залитого спермой влагалища. Он увидел, как белая жидкость тут же начала вытекать на простыню. Вид был настолько похабный и возбуждающий, что его член снова дернулся, хотя и остался полумягким.— Да не за что, — буркнул он, отводя взгляд, но Алена поймала его руку и положила ее на живот матери.
— Погладь ее. Она теперь наша, — сказала Алена просто, как о свершившемся факте. И это было правдой. Какая-то невидимая граница была перейдена навсегда.
Ирина лежала, позволяя его широкой ладони скользить по своему влажному, горячему животу. Потом она сама взяла его руку и прижала к своей груди, к полной, тяжелой груди, сосок которой все еще был твердым и набухшим.— Алена права, — тихо сказала Ирина, глядя ему прямо в глаза. — Я ваша. Делайте со мной что хотите.
Эта фраза, сказанная с такой покорностью и вместе с тем вызовом, зажгла в Александре новую искру. Но он был физически истощен. Алена, словно читая его мысли, встала с кровати.— Сегодня достаточно. Мама, ты останешься с нами спать. Посередине.— Лена, я вся… испачканная, — смутилась Ирина, пытаясь прикрыть лоно рукой.— Ничего. Наши простыни уже испачканы тобой и моим мужем. И это прекрасно.
Они легли втроем, прижавшись друг к другу: Ирина посередине, к ней спиной Алена, а к ней лицом — Александр. Он лежал, вдыхая новый, теперь уже знакомый запах Ирины, смешанный с его же спермой. Его рука лежала на ее бедре, и он чувствовал под пальцами шелковистую кожу. Его член, отдыхающий, касался ее ноги. Он уснул с ощущением невероятной, греховной власти.
Утро было странным и напряженным. Ирина первая проснулась и тихо, стараясь не будить других, попыталась выскользнуть из кровати. Но Александр
Обед. Подглядывая суть