уже не спал. Он наблюдал, как она крадется, прикрываясь простыней, и поймал ее за запястье.— Куда?Она вздрогнула, покраснела.— В душ… Я… я должна уйти, пока соседи не…— Никто никуда не уходит, — сказала Алена, не открывая глаз. Она потянулась и обняла мать за талию. — Сегодня суббота. Мы все вместе позавтракаем. Как семья.
После душа, который Ирина приняла одна, запираясь на ключ (они слышали звук воды и тихие всхлипывания, в которых можно было разобрать и стыд, и счастье), она вышла на кухню в халате Алены. Ее волосы были влажными, лицо без макияжа выглядело моложе и беззащитнее. За завтраком она почти не говорила, но и не отводила взгляд от Александра. Она смотрела на его руки, на его рот, и по тому, как сжимались ее пальцы вокруг чашки, было видно, что воспоминания о прошлой ночи будоражат ее.
— Мама, — сказала Алена, откладывая тост. — У Саши сегодня выходной. И у меня тоже. Мы подумали… что тебе не стоит возвращаться в пустую квартиру. Останься еще на денек.
Ирина встрепенулась.— Нет, что вы, я уже столько вам помешала…— Ничего не помешала, — мягко, но твердо возразил Александр. Он впервые обратился к ней так просто, без отчества. — Останьтесь, Ирина.
Она покраснела еще сильнее и кивнула, уткнувшись в тарелку.
День тянулся лениво. Они смотрели телевизор втроем на диване. Алена сидела в ногах у Александра, Ирина — на почтительном расстоянии. Но постепенно напряжение начало таять. Алена, смеясь, перекинула свои ноги на колени матери. Потом она взяла руку Александра и положила ее себе на грудь, прямо поверх футболки. Он машинально начал ласкать ее сосок через ткань. Ирина наблюдала за этим украдкой, и Александр видел, как кадык на ее шее дернулся от сглотнутого комка.
— Мам, тебе не жарко? — вдруг спросила Алена, не глядя на нее. — Сними халат.
Ирина замерла, потом медленно расстегнула халат. Под ним оказалась только тонкая ночная рубашка, та самая, с прошлой ночи. Соски отлично проступали через ткань.— Иди сюда, — сказала Алена, и это прозвучало как приказ.
Ирина поднялась и неуверенно подошла. Алена потянула ее за руку, усаживая рядом с Александром, вплотную.— Папочка, — сказала Алена, глядя на мужа. — Мама так и не почувствовала твоего рта на себе. Ты ласкал меня языком тысячу раз. А ее — ни одного. Это несправедливо.
Александр почувствовал, как кровь снова ударила ему в голову. Он посмотрел на Ирину. Она смотрела на него, и в ее глазах горел тот же голод, что и вчера вечером. Но теперь к нему примешалась просьба. Она хотела этого. Хотела его рта на своем самом интимном месте.
Не говоря ни слова, он соскользнул с дивана на колени перед ней. Алена помогла матери лечь на спину, раздвинув ее ноги и закинув их на спинку дивана. Ирина закрыла глаза, ее грудь быстро вздымалась под тонкой тканью.
Александр приник лицом к ее лону. Запах был другим, чем вчера — чистым, с оттенком мыла, но все равно узнаваемо женским, ее запахом. Он провел языком по ее половым губам, все еще немного припухшим от страстной ночи. Ирина вздрогнула и тихо вскрикнула. Он почувствовал, как они раздвигаются, открывая влажный, розовый просвет. Ее клитор уже набух.
Он начал медленно, методично, как делал это с Аленой в первые годы. Нежно лизал внутренние поверхности, целовал бугорок, затем взял клитор в губы и начал осторожно посасывать. Ирина застонала, ее руки вцепились в его волосы, не отталкивая, а притягивая его ближе. Алена в это время разделась сама, встав на колени рядом и начав
Наша история.