слушай. Первое и главное правило – твоё тело не принадлежит тебе. Оно принадлежит той, кто взял над тобой власть. Она решает, когда, как и куда тебя трогать. Твоя задача – открыться. Расслабить каждую мышцу. Дышать глубоко. Паника – худшее, что может случиться.
Она поднялась и подошла к нему вплотную. От неё пахло дорогими духами и кожей. Артём задержал дыхание.
– Можно прикоснуться? – спросила она. Вопрос был формальностью.
Он кивнул.
Пальцы Вики, холодные и уверенные, легли ему на шею, чуть ниже уха. Провели по ключице, скользнули вниз, к соску, который тут же напрягся под тонкой тканью футболки. Артём вздрогнул.
– Реакция есть. Это хорошо, – заметила она. – Но ты вздрогнул от неожиданности. Нужно ждать прикосновения, предвкушать его, но не дёргаться, когда оно случается.
Её рука опустилась ниже, скользнула по его животу, почувствовала напряжение мышц. Потом легла ладонью на выпуклость в штанах. Артём ахнул.
– Вот видишь, твоё тело уже говорит за тебя, – прошептала Вика. Она не сжимала, просто держала ладонь на его члене, чувствуя, как он пульсирует сквозь ткань. – Оно жаждет отдаться. Теперь – разреши себе это. Полностью.
Она отвела руку и сделала шаг назад.
– Разденься. Медленно. И смотри на меня.
Артём, дрожащими пальцами, стянул футболку через голову. Потом расстегнул штаны и позволил им упасть на пол. Он стоял перед родной тетей полностью обнажённый, его возбуждение стояло колом, стыдливо подрагивая.
Вика не выразила ни удивления, ни восхищения. Она смотрела оценивающе, как на предмет.
– Неплохо, – констатировала она. – Но ты зажат. Ты стыдишься своего желания. Это нужно исправить.
Она снова приблизилась. На этот раз её руки были безжалостны. Она взяла его член в ладонь, нежно, но твёрдо, и провела большим пальцем по чувствительной головке, смазывая выступившую каплю пре-эякулята.
– Если бы на моём месте была та девушка с экрана, она бы уже не церемонилась, – голос Вики звучал низко и властно. – Она бы использовала эту влажную готовность. Смазала бы тебя этим, – тётя провела пальцем по всей длине его ствола, собирая сок, – и вошла бы в тебя без предупреждения. Сзади. Чтобы ты не видел её лица и полностью сосредоточился на ощущениях. На боли от первого проникновения. На растяжении. На том, как она заполняет тебя.
Артём застонал. Его колени подкосились. Вика поддержала его, не отпуская хватки.
– Стой. Ты должен выдержать даже это. Боль – часть процесса. Она очищает, стирает твоё эго. Ты принимаешь её член, потому что он принадлежит твоей госпоже. Понял?
– Да… – выдохнул Артём.
– «Да, мэм», – поправила она.
– Да, мэм.
– Ложись на кровать. На живот. Руки под голову.
Он повиновался, его тело пылало от стыда и возбуждения. Простынь была холодной на его горячей коже. Он слышал, как Вика двигается по комнате. Потом услышал шорох одежды. Он не смел повернуть голову.
– Я не буду делать с тобой того, что делала та транссексуалка, – сказала она где-то рядом. – Я твоя тетя, и есть границы. Но я покажу тебе, как нужно подчиняться. Как нужно открываться.
Кровать прогнулась под её весом. Он почувствовал её голые ноги по бокам от своих бёдер. Она сидела на нём верхом, но не касаясь его ягодиц. Потом её руки легли на его плечи, начали разминать напряжённые мышцы.
– Расслабься. Дыши. Ты ждёшь проникновения. Представь, что между моих ног – не плоть, а твёрдый, горячий член. Он упирается в твою промежность. Ты чувствуешь его вес, его тепло. Ты хочешь, чтобы он вошёл.
Артём зажмурился. Его воображение услужливо дорисовало картину: упругие женские бёдра, а между ними – мужской агрегат, как
Прости подруга