на том видео. Тётя Вика с членом. Мысль была чудовищной и невероятно возбуждающей.
– Я… я чувствую, – прошептал он.
Руки Вики скользнули вниз по его спине, к пояснице. Пальцы вцепились в его ягодицы, раздвигая их. Холодный воздух коснулся самого интимного места. Артём вздрогнул.
– Не двигайся, – приказала она. – Я только покажу тебе, каково это – быть полностью обнажённым перед тем, кто над тобой властен.
Он почувствовал прикосновение. Не члена, а её пальца. Сначала сухое, исследовательское, потом – влажное. Она, видимо, использовала слюну или крем. Кончик пальца надавил на его напряжённое, никогда не тронутое отверстие.
Артём зарычал в подушку, его тело изогнулось от шока.
– Тише, – её голос был спокоен. – Это всего лишь палец. Представь, что вместо него – куда большее. Расслабь сфинктер. Впусти его.
Он пытался дышать, пытался подчиниться. Палец, медленно и неумолимо, преодолел сопротивление мышц и проник внутрь. Ощущение было странным, непривычным, болезненным и порочно приятным. Он лежал, покорно раскинувшись, в то время как палец его родной тети двигался у него внутри, растягивая, готовя.
– Вот так, – бормотала Вика, и её дыхание тоже сбилось. – Вот так они будут готовить тебя. Потом заменят палец на игрушку. Потом – на себя. Ты должен быть готов принять всё. И благодарить за это.
Она добавила второй палец. Боль стала острее. Артём застонал, но не протестовал. Наоборот, его член, зажатый между его животом и матрасом, бешено пульсировал. Его унижали, использовали, и ему это нравилось больше всего на свете.
– Хороший мальчик, – похвалила Вика, и в её голосе впервые прозвучала неподдельная теплота. – Ты настоящий сабмиссив. Ты рождён для этого.
Она продолжала двигать пальцами, изучая его внутренности, находя нужные точки. Когда она нажала на одно особо чувствительное место, Артём вскрикнул, и из его члена брызнула струя смазки.
– Видишь? Твоё тело уже откликается, – прошептала она. – Оно понимает, чего хочет.
Она внезапно вынула пальцы. Артём почувствовал пустоту и невольный стон разочарования вырвался из его груди.
– На сегодня достаточно, – сказала Вика, слезая с него. – Урок первый усвоен.
Артём перевернулся на спину. Он был в поту, его член всё ещё стоял, яростный и неудовлетворённый. Тетя стояла у кровати, поправляя свою одежду. Она смотрела на него с тёмным, непонятным выражением в глазах.
– Завтра, – сказала она, – мы поговорим о доверии. О том, как полностью отдать контроль. А потом… потом я научу тебя, как правильно просить. Как молить, чтобы тебя взяли. Как заслужить член своей госпожи.
Она подошла, наклонилась и поцеловала его в лоб. Её губы были мягкими и холодными.
– А теперь приведи себя в порядок. И помни: это наша тайна. Никогда и никому. Ты мой хороший, послушный мальчик. Понял?
– Да, мэм, – выдохнул Артём, и эти два слова прозвучали как самая искренняя клятва.
Она ушла, оставив его одного с бурлящими мыслями, пылающим телом и новым, огромным, пугающим знанием о самом себе. Он лежал и смотрел в потолок, всё ещё чувствуя внутри жгучую пустоту и щекочущую боль. Его рука сама потянулась к члену, но он остановил её. Нет. Теперь он принадлежал не себе. Он принадлежал ей. И он будет ждать следующего урока, сгорая от стыда и нетерпения.
Следующие несколько дней прошли в мучительном ожидании. Артём видел тётю Вику за завтраком – она была такой же, как всегда: насмешливой, энергичной, бросала ему шутливые реплики. Мама даже заметила его странную скованность и спросила, всё ли в порядке. Вика тут же перехватила инициативу, сказав, что Артём просто переживает из-за сессии. Он молча кивал, избегая встретиться с ней
Дочь моря