был полностью обнажён и открыт. Холодный воздух комнаты ласкал кожу.
– Сегодня мы пойдём дальше, чем пальцы, – сказала она. Её голос раздавался где-то сбоку. – Ты должен научиться принимать что-то большее. Чтобы твоё тело запомнило это ощущение. Чтобы оно жаждало его.
Он услышал лёгкий щелчок, затем булькающий звук, как будто что-то выдавливали из тюбика. Пахнуло холодным, нейтральным ароматом смазки.
Затем он почувствовал прикосновение к своей промежности. Не палец. Что-то большее, гладкое, холодное и жёсткое. Кончик этого предмета, смазанный, упёрся в его напряжённое отверстие.
– Это тренировочная пробка, – объяснила Вика спокойно. – Среднего размера. Меньше, чем средний мужской член, но больше, чем два пальца. Твоя задача – расслабиться и принять её. Всю.
Артём закусил губу. Его инстинкты кричали о том, чтобы сжаться, защититься. Но он вспомнил её слова о доверии. Он выдохнул, пытаясь расслабить мышцы тазового дна.
– Хорошо, – похвалила она, чувствуя, как сопротивление ослабевает. – Медленно. Дыши.
Она надавила. Холодный, гладкий, неживой объект начал входить в него. Ощущение было совершенно иным, чем от пальцев. Это было более плотное, неумолимое растяжение. Артём застонал, его пальцы впились в столешницу. Боль была тупой, глубокой, но вместе с ней пришло и странное чувство наполнения, которого ему так не хватало эти дни.
– Всё, – прошептала она, когда основание пробки уперлось в его сфинктер. Она была внутри него полностью. Он чувствовал её присутствие в самой глубине, посторонний предмет, завладевший его телом. – Как ощущения?
– Странно… Полно… – выдавил он.
– Хорошо. Теперь постой так. Привыкни к ощущению. Помни, это всего лишь инструмент. Представь, что это часть меня. Часть твоей госпожи, которую она оставила в тебе, чтобы ты не забывал о своём месте.
Она отошла, и он услышал, как она садится на стул. Он стоял, согнувшись над столом, с пробкой внутри, совершенно беспомощный и принадлежащий ей. Возбуждение не утихало; наоборот, оно стало глубже, острее, сосредоточившись на том проникновении. Его член тяжело свисал между ног, покачиваясь в такт дыханию.
Прошло несколько минут, которые показались вечностью. Он научился дышать сквозь легкий дискомфорт, и дискомфорт начал превращаться в удовольствие. Каждое мелкое движение заставляло пробку шевелиться внутри, посылая по его позвоночнику щекочущие разряды.
– Теперь, – голос Вики прозвучал совсем рядом, – я научу тебя правильно просить. Просить о том, чего ты хочешь. Униженно, смиренно, но с полным пониманием своего желания.
Она встала перед ним. Её пальцы обхватили его подбородок, заставили поднять голову, хотя он всё равно ничего не видел.
– Повторяй за мной. «Пожалуйста, мэм».
– Пожалуйста, мэм, – послушно повторил он.
– «Я – твоя собственность».
– Я – твоя собственность.
– «Моя дырочка пуста и жаждет наполнения».
Его губы дрогнули, но он выговорил эти постыдные слова: – Моя дырочка пуста и жаждет наполнения.
– «Я умоляю тебя… использовать меня». – В её голосе появилась лёгкая, едва уловимая хрипотца.
– Я умоляю тебя… использовать меня, – выдохнул Артём, и в эти слова он вложил всю свою накопившуюся за эти дни отчаянную потребность.
Она издала короткий, одобрительный звук.
– Хороший мальчик. Ты заслужил небольшое поощрение.
Он услышал, как она опускается перед ним на колени. Её дыхание стало теплым на его члене. Потом он почувствовал прикосновение её языка – плоского, широкого, влажного – к самой чувствительной части его головки.
Артём ахнул, его тело дёрнулось, но поза, наклон над столом, не позволяла ему вырваться. Она взяла его член в рот не сразу, а медленно, играючи, облизывая снизу вверх, забираясь языком в уздечку, водя им вокруг капюшона. Она делала это мастерски, без суеты, растягивая удовольствие и одновременно унижая его – ведь он стоял здесь,
Серёга и его жизнь на хуторе.