Каждая ночь превращалась в пытку. Он лежал в кровати, его тело вспоминало каждое прикосновение, каждый звук её голоса, холодную настойчивость её пальцев внутри него. Он не смел трогать себя – это было теперь запрещено. Вместо этого он учился лежать неподвижно, как она велела, и представлял. Представлял её с членом. Представлял, как она берёт его сзади, грубо и без предупреждения. Его собственное желание было тихим, послушным и невероятно сильным.
На четвертый день она вошла в его комнату без стука. Было поздно, родители уже спали. Она была в чёрном шелковом халате, под которым угадывались очертания её тела. В руках она держала небольшую чёрную бархатную сумочку.
– Привет, мальчик, – сказала она тихо, закрывая дверь. – Готов к следующему уроку?
Артём сидел за столом, делая вид, что читает конспект. Он вскочил, сердце прыгнуло в горло.
– Да, мэм.
– Хорошо. Разденься. И стань в позу. Я хочу посмотреть, помнишь ли ты.
Он поспешно сбросил футболку и штаны, встал прямо, ноги на ширине плеч, руки за спину, взгляд устремлён в пол. Его член начал наполняться кровью уже от одной команды.
Вика обошла его кругом, оценивающе разглядывая.
– Неплохо. Мышцы менее зажаты. Но дыхание сбито. Дыши глубже. Животом.
Он старался, вдыхая через нос и медленно выдыхая через рот. Через несколько циклов тело действительно расслабилось.
– Сегодня, – начала Вика, подходя к нему вплотную, – мы поговорим о доверии. Чтобы полностью отдать контроль, ты должен доверять своему доминанту безоговорочно. Даже если его действия причиняют тебе боль. Даже если они унижают тебя. Ты должен верить, что он знает, что делает, и что это – для твоего же блага.
Она коснулась его плеча, провела ладонью по груди, заставив соски напрячься.
– Я твоя тётя. Ты мне доверяешь как члену семьи. Но сейчас я – твой инструктор. Твоя госпожа на время этих уроков. Ты доверяешь мне своё тело? Свои самые постыдные желания?
– Да, мэм, – ответил Артём, и в голосе не было дрожи.
– Тогда докажи. – Она открыла бархатную сумочку и достала оттуда чёрную повязку на глаза из плотного шелка. – Я лишу тебя одного из чувств. Ты не будешь видеть, что я делаю. Ты будешь только чувствовать и слушать. Это усилит твою уязвимость и обострит ощущения.
Она подошла к нему сзади. Артём почувствовал, как её пальцы касаются его висков, затем ткань ложится на глаза, завязывается на затылке тугим узлом. Мир погрузился в мягкую, непроглядную темноту. Его слух мгновенно обострился: он услышал тиканье часов на стене, шуршание её халата, своё собственное учащённое дыхание.
– Отлично, – прошептала она прямо в ухо, от чего он вздрогнул всем телом. – Теперь слушай только мой голос. И сосредоточься на том, что будет происходить с твоим телом.
Её руки легли на его бёдра, потом скользнули вперёд, к паху. Пальцы обхватили его член, который уже стоял колом. Она не стала сразу дрочить его, просто держала, ощущая пульсацию в ладони.
– Ты возбуждён от самой ситуации, – констатировала она. – От беспомощности. От того, что не знаешь, что я сделаю в следующую секунду. Это правильное возбуждение. Оно очищено от стыда.
Она отпустила его и отошла. Он услышал лёгкий звук – возможно, она что-то ставила на стол. Потом её шаги вернулись.
– Подойди ко мне. Медленно. Я буду тебя направлять.
Он сделал неуверенный шаг вперёд. Её руки взяли его за плечи, развернули, легонько подтолкнули. Он шёл, протягивая руки вперёд, пока его пальцы не наткнулись на край стола.
– Обопрись о стол ладонями. Наклонись. Спину прогни. Ягодицы выставь назад.
Он принял позу, сердце колотясь как бешеное. Его зад
Тренер