как раз хотел спросить насчёт завтрашней тренировки…
Он замолчал. Взгляд его скользнул по её лицу, по волосам. Айгуль увидела, как расширились его зрачки. Он видел. Видел всё.
— Я… — начала она, но голос сорвался.
Она не стала договаривать. Проскочила мимо него, почти бегом, влетела в душ, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной. Сердце колотилось так, что отдавало в висках.
Вода включилась с шипением. Горячая, почти обжигающая. Айгуль встала под неё прямо в одежде, не раздеваясь, и закрыла глаза. Сперма стекала с лица вместе с водой, но стыд не смывался. Он оставался на коже, под кожей, где-то глубже, куда не доставала вода.
****
Вода лилась, горячая, почти обжигающая, и Айгуль стояла под ней в одежде, чувствуя, как мокрая ткань липнет к телу. Она не знала, сколько так простояла — минуту, пять, десять. Сперма давно смылась, но она всё тёрла лицо ладонями, будто пытаясь снять с кожи что-то, чего уже не было.
Потом она выключила воду. Стало тихо. Только капли стучали по кафелю.
Она стянула мокрую майку, леггинсы, трусы, выжала их над сливом, развесила на крючке. В шкафчике лежала запасная форма — чёрные леггинсы, серая майка. Она натянула их на влажное тело, собрала волосы в тугой хвост, посмотрела в зеркало. Лицо было бледное, под глазами залегли тени. Но чистое.
Она вышла из раздевалки. Коридор был пуст. Горел холодный свет, гудела вентиляция. Айгуль прошла мимо кабинета Ларисы, не глядя на дверь, мимо ресепшена, где администраторша уже собирала вещи, и толкнула стеклянную дверь.
На улице пахло мокрым асфальтом и бензином. Осень стояла сырая, тёмная, и фонари расплывались в лужах жёлтыми пятнами. Айгуль поёжилась, натянула рукава майки на ладони и пошла к остановке.
— Айгуль!
Она обернулась. Сергей Михайлович стоял у выхода, застёгивая пиджак. В свете вывески его лицо казалось старше, чем в зале, — глубокие складки у рта, седые виски, тяжёлый взгляд.
— Добрый вечер, — сказал он, подходя. — Вы домой?
— Добрый, — ответила она ровно. — Да, домой.
— Давайте подвезу. Всё равно мне по пути.
— Спасибо, не стоит. Я на автобусе.
— Бросьте, — он махнул рукой. — Зачем вам трястись в нём. Садитесь, хоть доедите быстро и в комфорте.
Он улыбнулся — широко, добродушно, как улыбаются люди, которые привыкли, что им не отказывают. Айгуль помедлила. Вспомнила его взгляд в коридоре, то, как расширились зрачки, когда он увидел её лицо. Но сейчас он смотрел спокойно, почти по-отечески.
— Ну правда, — сказал он. — Сэкономите уйму времени. Я на машине и мне будет совсем не в тягость.
Айгуль вздохнула. Ноги гудели, голова была тяжёлая, и мысль о том, чтобы ещё сорок минут трястись в автобусе, казалась невыносимой.
— Хорошо, — сказала она. — Спасибо.
Машина у него была большая, тёмная, с кожаным салоном, который пах дорогим кондиционером. Айгуль села на переднее сиденье, пристегнулась, положила сумку на колени. Сергей Михайлович завёл мотор, выехал со стоянки.
— Как прошла смена? — спросил он.
— Нормально.
— Устали?
— Есть немного.
— Понимаю. У вас нагрузки серьёзные. Я вот после ваших тренировок еле до машины дохожу.
Он усмехнулся. Айгуль вежливо улыбнулась, глядя в окно. Город плыл мимо - мокрые витрины, светофоры, редкие прохожие под зонтами.
— А я ведь вас ещё с прошлой недели запомнил, — сказал он. — Вы на групповых работали, у вас такая подача… жёсткая, совсем не ожидаешь такую от хрупкой девушки. При этом все ваши советы очень хорошо работают.
— Спасибо.
— Нет, правда. Я много клубов повидал. Есть тренеры, которые просто отрабатывают. А вы - вы горите.
Он говорил мягко, неторопливо, и Айгуль постепенно расслабилась. Отвечала коротко, но
Света: молодо не зелено