И вышла. Дверь за ней закрылась. Айгуль осталась стоять.
Лариса не спешила одеваться. Она сидела в кресле, брюки спущены, рубашка задрана, ноги разведены, и между ними всё блестело. Она смотрела на Айгуль, и в глазах у неё было то самое выражение, которое Айгуль знала слишком хорошо.
— Ну, — сказала Лариса. — Ты хотела что-то сказать.
Айгуль открыла рот. Закрыла. Слова, которые она репетировала весь день, куда-то исчезли. Осталось только это — влажное тепло между ног, тяжёлое, как гиря, и запах в комнате, и взгляд Ларисы, который держал её, как поводок.
— Я… — начала она.
Лариса медленно свела ноги, потом снова развела. Не сводя с Айгуль глаз.
— Подойди, — сказала она.
И Айгуль пошла. Ноги сами несли её через кабинет, мимо стола, к креслу. Она остановилась в шаге от Ларисы, и та протянула руку, взяла её за запястье, потянула вниз.
— Становись на коленки, — сказала Лариса тихо. — Ты же помнишь, как это делается?
Айгуль опустилась. Пол был холодный, и холод этот отрезвил её на секунду - на одну короткую секунду, когда она могла ещё встать, уйти, хлопнуть дверью. Но Лариса уже положила руку ей на затылок, уже притянула к себе, и Айгуль почувствовала запах - тот самый, который не забыла, и вкус, когда её язык коснулся влажной, горячей плоти. Она закрыла глаза. И начала лизать.
Лариса застонала, откинулась, и её пальцы зарылись в чёрные волосы Айгуль.
— Вот так, — прошептала она. — Моя хорошая. Вот так.
Айгуль лизала. Внутри у неё не было ни мыслей, ни слов, ни вчерашнего дня, ни Кости, ни цветов в банке. Только этот вкус, этот ритм, эта рука на затылке. И где-то глубоко, под всем этим, тихое, отчаянное понимание, что она никуда не ушла.
Лариса ещё не успела откинуться в кресле, ещё держала ладонь на затылке Айгуль, когда за спиной щёлкнула дверь. Не запертая - Айгуль помнила, что сама закрыла её, но замок не повернула. Она вздрогнула, попыталась поднять голову, но рука Ларисы сжалась, вдавила её обратно.
— Не отвлекайся, — сказала Лариса тихо, и Айгуль услышала, как по полу простучали шаги. Тяжёлые, мужские. Остановились где-то у стола.
Айгуль замерла, язык прижат к горячей, скользкой плоти. Сердце колотилось где-то в горле. Она не видела, кто вошёл, только слышала, как человек стоит и смотрит. И от этого взгляда, направленного ей в спину, в голую задницу, в то, как она стоит на коленях между разведённых ног Ларисы, её бросило в такой жар, что она сама испугалась.
— Не останавливайся, — повторила Лариса, и голос у неё был ленивый, довольный. — Это Толик, мой друг.
Айгуль не повернулась, но теперь шаги, дыхание, сам воздух в комнате стали другими. Она снова прижалась ртом к Ларисе, но уже не так, как за минуту до этого. Теперь она чувствовала, что на неё смотрят. Что чужой мужчина стоит где-то сбоку и видит всё: её голую спину, её ягодицы, её лицо, спрятанное между ног начальницы.
— Вот так, — выдохнула Лариса. — Продолжай.
Айгуль продолжила. Язык двигался сам, по памяти, по привычке, и с каждым движением стыд и возбуждение скручивались в ней в один тугой узел. Она слышала, как Костя переступил с ноги на ногу. Потом - тихий звук, будто он расстегнул молнию.
Лариса засмеялась - коротко, хрипло.
— Я бы так хотела трахнуть тебя, — сказала она, глядя сверху вниз на Айгуль. — По-настоящему, глубоко. Но у меня нет члена.
Она погладила Айгуль по щеке, по мокрому подбородку.
Поход на пляж нудистов