– Давай, – сказал он, взяв себя за основание и поднося головку к ее лицу. От него пахло потом и мужчиной. – Лижи.
Она заколебалась, но лишь на секунду. Потом ее розовый язычок, острый и влажный, выглянул из между губ. Она наклонилась вперед и легким, нерешительным движением лизнула каплю с его головки.
Электрический разряд прокатился по всему телу Сашки от паха до затылка. Он застонал.
– Да... вот так...
Витёк, не выдержав, тоже освободил свой член. Он был чуть тоньше, но длиннее, с тонкой веной, пульсировавшей на стволе. Он подошел сбоку.
– Меня тоже, – хрипло потребовал он, проводя головкой по ее раскрасневшейся щеке. Она вздрогнула, но не отпрянула. Ее глаза метались от одного члена к другому, широкие, темные, полные какого-то дикого азарта.
Она открыла рот. Сначала неумело, будто пробуя на вкус. Кончиком языка она обвела головку Сашкиного члена, затем взяла в рот Витькову. Солоноватый, чуть горьковатый вкус пресмазки смешался со вкусом мужского тела.
– Глубже, – просипел Сашка, вкладывая ей в рот пару сантиметров. Ее губы, мягкие и горячие, сжались вокруг него. Она закашлялась, и спазм ее горла сжал его так сладко, что у него потемнело в глазах.
Она училась быстро. Сначала робкие подкашивания головы, потом более уверенные движения. Она взяла Сашку в одну руку, Витька – в другую, и принялась работать ими синхронно, в такт движениям своего рта на одном стволе. Звуки были отвратительными и возбуждающими одновременно: чавканье, хлюпание, ее прерывистое дыхание, их тяжелые стоны.
Слюна стекала по ее подбородку, смешиваясь с ее же слезами – от напряжения или от возбуждения, Сашка уже не понимал. Ее тело тоже изменилось. Соски стали темно-бордовыми, почти фиолетовыми, и торчали, как большие горошины. Между ее ног, в темной щели, блестела влага. Она терлась бедрами о собственную ногу, искажая лицо в гримасе, которая была не то от боли, не то от наслаждения.
– Хочешь кончить? – выдохнул Витёк, наблюдая, как она все яростнее работает головой, захватывая в рот почти весь его член до основания. – Кончи, сука, кончи, глядя как мы тебе в рот...
Она замычала что-то в ответ, и вибрация ее голоса обожгла Сашкин член. Он понял, что больше не может сдерживаться. Вихрь нарастал где-то в глубине живота.
– Глотай, – успел только прохрипеть он, прежде чем волна спазмов вырвалась из него мощным, горячим потоком прямо в ее сжатое горло.
Ольга замерла, ее глаза расширились от неожиданности. Она попыталась отстраниться, но Сашка вцепился ей в волосы, удерживая ее голову на месте, и продолжал глубже входить в нее, выплескивая в нее все до последней капли. Она подавилась, кашлянула, и часть спермы выплеснулась у нее из уголков рта, белыми нитями повиснув на ее подбородке и груди.
Не успела она опомниться, как Витёк, увидев это, рванул ее голову к себе и начал яростно, грубо долбить ее раскрытый рот своим членом. Его движения были резкими, животными. Он бился о ее зубы, о небо.
– Открой шире, глотай, а ну глотай! – приговаривал он сквозь зубы.
Ольга уже не сопротивлялась. Ее тело обмякло, но глаза горели лихорадочным блеском. Она смотрела на Витька снизу вверх, и в ее взгляде была покорность и какое-то извращенное восхищение. Она обхватила его ягодицы руками, помогая ему, принимая его толчки все глубже.
Когда Витёк кончил, он просто выдернул член и обдал ее лицо горячими брызгами. Сперма попала ей на веки, в волосы, на губы. Она сидела на коленях, в луже своих слюней и их семени, дыша ртом, с полузакрытыми глазами. Ее тело содрогалось мелкой дрожью. Рука ее
Восточная стеснительность