Траур по родителям был долгим и тягучим, как густой сироп.
Марина, старшая, двадцатишестилетняя и уже успевшая побывать замужем за подлецом, взяла на себя всё: оформление документов, продажу родительской квартиры, переезд в эту трёхкомнатную «хрущёвку» на окраине.
Лиза, младшая из сестёр, двадцати трёх лет, студентка-заочница, стала домохозяйкой и нянькой для четырнадцатилетнего Саши. Она варила ему борщи, гладила рубашки для школы и сидела над домашкой по алгебре, к которой у неё самой всегда была аллергия.
Саша переживал по-своему: замкнулся, целыми днями играл в компьютер, на разговоры отвечал односложно. Его мир сузился до экрана монитора и этих двух женщин, которые были теперь всем в его жизни.
Он вырос худым, долговязым подростком с взъерошенными тёмными волосами и глазами цвета мокрого асфальта, в которых всё ещё читалась детская растерянность. Марина ходила на работу в банк, в строгих костюмах-двойках, её каре и маникюр всегда были безупречны. Лиза предпочитала домашние штаны и большие свитера, её светлые волосы были собраны в небрежный хвостик.
Прошло четыре года. Восемнадцатилетие Саши отметили скромно: пицца, торт «Прага» из магазина, бутылка дорогого вина, которую Марина принесла с работы. Лиза нарядилась в платье – простое чёрное, но оно вдруг обрисовало все её мягкие округлости, которые раньше скрывались под балахонами. Саша, уже переросший обеих сестёр, в новых джинсах и простой футболке, чувствовал себя неловко. Он пил вино маленькими глотками, слушая, как Марина рассказывает какой-то корпоративный анекдот. Её губы, подкрашенные ярко-красной помадой, двигались так выразительно. Он смотрел то на них, то на декольте Лизы, когда она наклонялась, чтобы положить ему кусок торта. Оттуда пахло её духами – ванилью и чем-то цветочным.
– Ты чего такой задумчивый, именинник? – дотронулась Лиза до его руки. Её пальцы были тёплыми и мягкими.– Да так, – пробормотал он, чувствуя, как по его щекам разливается жар. Он убрал руку под стол.
Той ночью ему приснилось, что он зашёл в ванную, а там, в облаке пара, стоит Лиза, обёрнутая лишь в полотенце. Она улыбается и протягивает к нему руку. Он проснулся с учащённым сердцебиением и мокрыми простынями. Стыд был всепоглощающим. Это же Лиза. Сестра. Почти мать.
Но сны стали повторяться. Иногда там была Марина – холодная, властная, в одном лишь нижнем белье под полупрозрачным шелковым халатом. Она приказывала ему что-то сделать, и он слушался. Просыпался он в холодном поту, с пульсирующим от напряжения членом.
Реальность начала предательски смешиваться со снами. Как-то раз он застал Лизу в гостиной за йогой. Она лежала на коврике в одних обтягивающих лосинах и спортивном топе, который задирался, открывая полоску упругой кожи живота. Глаза её были закрыты, губы приоткрыты в размеренном дыхании. Саша застыл в дверном проёме, не в силах пошевелиться. Его взгляд скользил по изгибам её бёдер, по выпуклости груди под тонкой тканью. Она открыла глаза и увидела его. Не испугалась, не прикрылась. Лишь медленно опустила ноги на пол и села, глядя на него задумчиво.
– Саш… всё в порядке?– Да, – выдавил он и отступил в коридор, чувствуя, как кровь бьёт в висках.
Марина тоже стала вести себя иначе. Раньше она уходила в свою комнату и закрывалась. Теперь могла выйти на кухню попить воды в одной короткой ночнушке. Сидеть напротив него за завтраком, положив ногу на ногу, так что сквозь кружевной край белья была видна бледная кожа внутренней стороны бедра. Однажды она попросила его помочь застегнуть сложную застёжку на браслете. Её пальцы были холодными, но когда он касался её запястья, ему казалось, будто он обжигается. Она стояла близко, и он чувствовал её запах – дорогой парфюм, смешанный
Рассказик ?2